Согрей моё сердце

Чжанг вот всё своё прибывание на Ахернаре ходил хвостатым. А ты – ни разу. Почему? – зачем-то вспоминаю альфардца, которого мне сватал змеиный дедуля.

– Чжанг просто идиот, – закатывает глаза муж, а кончик хвоста ползёт по предплечью выше. – Ахернарцы, не привыкшие к нашей расе, и чтобы не смущать, не пугать, не отвлекать никого, хожу двуногим. Это просто элементарный светский этикет.

– Ну, не знаю. Меня не пугает твоя конечность. Папа Даниэль говорит, что вам хотя бы пару раз в месяц нужно перевоплощаться, чтобы не атрофировались мышцы, ну и сущность требует свободы. А ты почти четыре месяца сдерживался! Не нужно себя мучить! У нас толерантная планета! – покачнувшись, подхожу ближе к перегородке. Просто наглый хвост уже обвил весь торс и потянул к себе.

– Ты так соблазнительно отчитываешь меня, – урчит мужчина. Конечность теперь ползет между грудями вниз, к животу.

– Что ты делаешь, – бурчу, стараясь отпихнуть наглеца.

Но хвост продолжает захватнические действия, подползает в промежность и щекочет через тоненькие шорты.

– Орион! – задохнувшись от возмущения, свожу ноги вместе.

– Не кричи, разбудишь побратимов, – шипит змеёй альфардец и тянет руки. – Иди ко мне, у нас будет сладкий рассвет.

– Ты ужасно порочный, – смущённо цепляюсь за предплечья, и меня поднимают. Упругий хвост будто придерживает, а по факту давит и сжимается между ног, посылая сладкие импульсы возбуждения по телу.

– Не помню, на чём мы остановились, но начнём сначала, – Ори разводит мои ноги и, посадив на свой торс, закрывает рот поцелуем.

Всхлипнув, обнимаю за шею и кусаю за губу. Его хвост безустанно двигается по моим складочкам, касается клитора и отступает, обвивая бёдра. Меня всю трясёт в крепких руках, но Орион не останавливается, целует жадно, выпивает все мои звуки и мучает.

Чувствую спиной прохладные простыни и распахиваю глаза. Орион уже вернул себе ноги и совершенно голый. Отстранившись на свои пятки, мужчина тянет за мои шорты вместе с безнадёжно мокрыми трусами, помогаю раздеть меня и смущаюсь. Просто он смотрит так похотливо и жадно. Аж нутро скручивается в тугой узел. Да и утро всё-таки вступило в свои права, и комната светлеет, открывая всё больше и больше голого мужского тела.

– Как ты очаровательно краснеешь, – усмехается Ори и тянет теперь за лодыжки, вклиниваясь между ног.

Альфардец падает на вытянутых руках и, склонившись, лижет вершинку груди. Втягивает тугую горошину в рот, посасывает её. Меня выгибает от его ласк. Упираюсь макушкой о матрас и трусь о вздыбленную плоть. Я уже возбуждена и на пределе.

– Я тебя убью, Орион! Ах! – мой грозный рык переходит в стон. Муж, наконец, соединяет нас. Обнимаю его за шею. Так хорошо и правильно. Он во мне.