Цена согласия

— Он берет мою руку и кладет на свой пах. Костя твердый под серой тканью брюк. — Я действительно не понимаю, в чем причина твоего плохого настроения. Либо озвучивай ее, либо сходи куда-нибудь и сбрось свой негатив. А если не знаешь как, то я помогу тебе, научу справляться со своими эмоциями. Хочешь?

— Это ты на секс намекаешь ?

— Прямо говорю. — Костя надавливает рукой на мою кисть, под которой ощущается его эрекция.

— Лучше встреча с девочками. К тому же у меня овуляция, — напоминаю ему, чувствуя, как начинают розоветь щеки и воспламеняется низ живота.

Возможно, мысль съехать от Гончарова не такая уж и плохая, но стоит об этом подумать и представить, что не буду его видеть, как я внутренне съеживаюсь от такой перспективы.

— Тогда называй адрес. И помни все, о чем я тебе сказал.

— Вести себя в обществе, словно я выставочный экспонат? Ты забыл, что я родом из небольшого села?

Костя улыбается, отпуская мою руку.

— Зато когда мы наедине, ты можешь не притворяться.

Я отворачиваюсь к окну, назвав адрес. Через полчаса Костя провожает меня до столика в кафе, где сидят девчонки, и просит позвонить, когда освобожусь. Нежно целует в щеку и направляется на выход.

Со стороны мы и впрямь выглядим красивой влюбленной парой. Гончарову не привыкать вести себя подобным образом на людях. В отличие от меня. В воображении я расчленяю его на куски за эту постановку. Сначала разыгрывал спектакль перед врачихой в частной клинике, теперь перед моими подругами…

— А ты говорила, что он к тебе безразличен, — мечтательно вздыхает Света, глядя в спину удаляющегося Гончарова. — Равнодушием здесь и не пахнет.

Я опустошена и вымотана, чтобы убеждать девочек в обратном. Заказываю себе кофе и мысленно доливаю в него коньяк, потому что Костя запретил пить на людях.

За непринужденной болтовней и венским штруделем с мороженым я немного расслабляюсь, но когда телефон заливается звучной трелью и на дисплее высвечивается Зойкин номер, едва кусок не застревает в горле.

Подумав, отвечать или нет, я выбираю первое.

— Да, Зой.

— Маша, — всхлипывает сестра, — ты только не бросай трубку, мне нужна твоя помощь. По телефону не могу долго говорить, давай встретимся? — плачет она.

Я закусываю губу и смотрю на расплывающееся по тарелке мороженое. Надо же, вспомнила обо мне, когда появились проблемы. Интересно, а что у бабушки, которая заменила нам мать, завтра годовщина смерти, тоже помнит или забыла?

— Что случилось, Зой? Я вечером уезжаю в село...

Таня выхватывает телефон из моих рук и включает громкую связь.

— К бабушке на могилку? — опять всхлипывает Зоя.

Голос звучит так жалобно, что начинает колоть сердце.

Не знаю, что чувствует Зоя по отношению ко мне, но сестра выросла у меня на глазах, я с детства за ней ухаживала.