Софья. Другой Мир 3

Быстро допила все до капли и устало упала обратно на диван.

— Вот и молодец, — неожиданно миролюбиво сказал Назар. — Скоро полегчает, а потом уснешь.

Деловито поправив на мне одеяльце, он встал. Постоял пару мгновений недвижимо и отошел, унося с собой пустую кружку.

Меж тем гадкий на вкус и омерзительный на запах напиток, определенно, подействовал. С явной неохотой боль начала отступать. Боясь нового витка, я лежала с закрытыми глазами и старалась не шевелиться.

Послышался тихий шелест. Затем диван немного прогнулся, и за спиной кто-то лег. Сильные руки крепко обняли.

— Что за дела? — поинтересовалась хрипло.

— Ты совсем обнаглела? — возмущенно выдал Краснопольский. — Мою кровать изгваздала, захватила диван! А я, знаешь ли, спать на полу не собираюсь, — добавил решительно.

Откровенно говоря, меня не особо интересовало, кто сейчас лежит рядом. Сил просто не было. Разговаривать не хотелось. Однако, натягивая на грудь одеяло, глухо пробормотала:

— Белье поменять не судьба?

— Еще чего! — фыркнул архитектор. — Завтра придет горничная, все сделает, — помолчав, с ехидством произнес: — Костлявые полудолхлые боярыни сегодня у меня никаких эротических фантазий не вызывают.

— Вот и славно, — прошептала, неожиданно проваливаясь в глубокий сон.

Пронзительно синее небо. Неспешно ступая в сиренево-розовом тумане, я в белоснежной рубахе шла… куда-то. Мне давно не было так хорошо, покойно. Ни мыслей, ни тревог, ни боли. Умиротворение. Неземное блаженство.

Туман медленно расступился. Проявились очертания одинокого высохшего дерева, на котором, вцепившись острыми когтями в причудливо изогнутую ветку, сидел гигантский орел. Он не вызывал волнений, и я пошла к дереву. Под босые ступни ложилась мягкая изумрудная травка.

Внезапно распахнув огромные крылья, орел взлетел. Все мгновенно пропало. Я видела лишь его голову: массивный клюв и золотые глаза без зрачков. Птица смотрела изучающе.

«Чужая душа. Слабая глава рода», — отчетливо прозвучал голос в моей голове.

— Выбралась же, — безмятежно сообщила своему персональному глюку.

«Без меня умерла бы, — сердито отозвался орел. — Столько сил на тебя угрохал!» — в который раз за эти два месяца посетовал он.

— Так и с тобой едва в печи не оказалась, — хмыкнула я. — Дурацкая была затея — самой себе сердце останавливать, — помолчав, миролюбиво добавила: — Ты же не реальный. Тебя не существует. Может, хватит ворчать?

«Вот упертая! — золотые глаза ярко блеснули. — Ты ничего не знаешь об этом мире, чужая душа. Ты ничего не знаешь о силе главы боярского рода. Надоела, — неожиданно сообщил глюк. — Как будешь готова, приду»."

"Внезапно голова орла пропала. Пространство вновь заиграло приятными глазу красками. Я оказалась лежащей в мягких сиреневых облаках.