Соедини свое сердце с моим

 — Почему-то мне кажется, тебя бы не удивило, если бы твой отец женился на двадцатилетней девушке.

— Я был бы очень шокирован такой разницей в возрасте. Но уже десять лет, как он в могиле, — насупившись, проворчал Этьен. — Мне показалось, ты слишком горячо защищаешь мамину игрушку. Не в этом ли причина того, что ночью дверь твоей спальни оказалась запертой? Ты просто не хотела, чтобы я помешал вам.

— Прекрати! Неужели ты всерьез думаешь, что я пригласила Дрю в свою спальню? — ядовито бросила Анна.

— Подобные типы не нуждаются в приглашениях.

— Этьен, можно подумать, ты ревнуешь, — упрекнула его Анна с затаенной радостью.

— У любого человека возникли бы подозрения, если бы он обнаружил в спальне своей жены полуголого мужчину, — не выдержал Этьен.

— Но я фактически не являюсь твоей женой, — отрезала она.

— Что вскорости можно будет исправить. — Этьен бросил взгляд в ее сторону. — Мне кажется, мы оба этого хотим.

Он протянул руку и дотронулся до ее щеки. Прикосновение его пальцев обожгло Анне кожу.

— У тебя такой вид, как будто я сделал тебе неприличное предложение. Мы женаты. Нет ничего более естественного для нас, чем делить постель.

Показное спокойствие не могло скрыть напряжения всего его тела, взгляд был сосредоточен."

"Анна следовала избранному курсу, хотя ее сердце выбивало сумасшедшую дробь:

— Дом большой. В нем много спальных мест.

— Это все одинокие ложа, Анна. Разве тебе не скучно одной в такой широкой постели? Зачем приглашать в нее кого-то еще, когда рядом есть я?

Глядя на него, слыша призывное мурлыканье, свойственное диким хищникам, она решила отказать, хотя это было выше ее сил. Он и являлся настоящим хищником, хотя и без когтей и острых зубов. Те, к кому он подкрадывался, были обречены.

— Иногда меня действительно одолевает одиночество, — ответила она слабым голосом, — но я привыкла.

Анне страстно захотелось потереться щекой о его ладонь. Она закрыла глаза, представляя, какое наслаждение получит, если сделает это. Едва ли подобную ласку можно назвать безумно романтичной формой обольщения, тем не менее Анна буквально томилась по этому прикосновению.

Она поняла, что часто достигала той черты, за которой уже не заботилась о побудительных причинах своих поступков. Перспектива дойти до предела, когда мысли отключаются, заставила Анну собрать волю в кулак.

— Как ты помнишь, постель не входила в условия такой сделки. — Она создала некоторое подобие обороны. Интересно, как долго он с его темпераментом будет противостоять ее слабым возражениям?

— Но это и не исключалось. Обстоятельства меняются… Ты могла влюбиться, да и я живой человек…

Этьен не понимал, как ранит его усмешка. Анна не на шутку рассердилась.