Соединенные Штаты России 2

Как ни странно, в глубине души он даже благодарен был здоровяку сеньору, за то, что тот исполнил его давнишнюю мечту. Сам бы он на брата руку не поднял, но сейчас у него появилась слабая надежда: а вдруг поможет?

К сожалению, за этой сценой наблюдал Давид, первый раз рискнувший выйти из каюты. Еще в Португалии, собравшись сойти на берег, Рим пытался разговорить парня:

— Ты можешь сойти здесь. Мы дадим тебе немного денег, и у тебя будет возможность добраться до родни.

Молчание было ему ответом и Рим, чуть помедлив, спросил:

— Кто-то живой из твоих остался?

Бывший пленник отрицательно мотнул головой, так и не подняв глаз. Немного раздражаясь от собственной беспомощности, Рим еще раз попытался объяснить:

— Мы отплываем в чужую страну, на другой материк. Это очень далеко отсюда. Скорее всего, сюда ты не вернешься никогда. Понимаешь?

Пленник с трудом сел, держась за ребра, боязливо поставив на пол забинтованные ноги. Рим вспомнил, что там сорваны ногти и поморщился — все же парня было жалко. Глаз Давид так и не поднял и тихим голосом ответил:

— Мне некуда идти, господин. Я не смогу отплатить вам за помощь…

Разумовский вздохнул и решил.

— Ну, бог с тобой. Оставайся. Отлежишься — придумаем, чем тебя занять.

Испуганно глядя на Василия, «лечившего» старшего из братьев Кардоссо, парень попятился и снова скрылся в каюте.

Заметивший это Марат, секунду подумал и отправился за ним.

Когда пришло время воспользоваться мотором, Бык потребовал свернуть висящие паруса. Капитан даже спорить не стал: ветра практически не было, и пользы от гигантских полотнищ тоже никакой.

Прежде чем врубить дизель, Рим счел необходимым собрать на палубе команду и пояснить, что сейчас будет работать необыкновенный прибор изобретенный святыми братьями в монастыре на их родине — в России.

— Святые братья этого монастыря славятся своими поделками на всю страну! — торжественно объявил он. — За это чудо механики мы заплатили очень высокую цену. Конечно, штука эта издает ужасающий рев, зато сможет двигать корабль без ветра.

Дизель, залитый маслом, пару раз чихнул, но послушно завелся. Матросы бледнели, крестились, да и капитан Бланко стоял за штурвалом с несколько побледневшим лицом. Мотор достаточно монотонно ревел, корабль двигался с невиданной скоростью, оставляя за кормой пенный след. Матросы по очереди бегали смотреть туда и крестились, видя белоснежные расходящиеся линии.

Через какое-то время, не такое и долгое, все налюбовались, от души поговорили о непонятной штуке, которую чужаки называли словом «ди-зель», и как-то незаметно привыкли и к гулу, и к скорости. Хотя Разумовский заметил, что подходить к мотору поодиночке и рассматривать невиданное диво матросы опасались.