Соединенные Штаты России 2

Разумовский несколько раз бросал на нее беспокойный взгляд, ожидая срыва, но она выдержала до конца, зато позднее, когда вернулись во дворец, она очень тихо спросила:

— Андрей, ты понимаешь, что мы ведем себя как равнодушные сволочи?

— Анжела, я предупреждал, что это будет непросто. По сути, любой правитель — равнодушная сволочь.

— Рим, неужели нельзя избежать этих стычек с майя?! Ты же понимаешь, что там погибнет не семь человек, как сейчас. Потери будут исчисляться сотнями.

Рим пару раз вдохнул-выдохнул, чтобы успокоиться и не сорваться, и начал объяснять:

— Пойми, Анжела, мы уже спасли миллионы жизней, когда развернули отсюда Колумба. Другого выхода у нас просто нет. Мы можем не вмешиваться в эту войну, и тогда погибнут не сотни, а тысячи. Учти еще такой момент: эти войны были без нас, и не мы их причина.

Фифа молчала, медленно перебирая в пальцах подол собственного платья. Андрей ощущал жалость и растерянность. Он понимал, что девчонка не вывозит эту нагрузку, но совершенно не представлял, чем можно помочь. Пауза все длилась и длилась, наконец Разумовский тихонько спросил:

— Анжел, если тебе очень уж тяжело, всегда есть выход — криокамеры. Пойми, никто не будет считать тебя слабаком или предателем…

— Я думала об этом, Андрей. Не один раз думала. Но знаешь… Ложиться в камеры мы собираемся на очень долгий срок. Совсем не факт, что Фаэт не будет вас будить. К чему я приду в итоге? Мне будет двадцать пять, а вам, вполне возможно, уже за полтинник. Вы все уйдете раньше меня.

Она передернула плечами, как от озноба, еще немного помолчала и сказала:

— Нет, дорогой. Я трусиха и эгоистка. Мне страшно даже подумать о таком, поэтому я пойду с вами.

К себе в комнаты Рим возвращался не слишком довольный результатом беседы: «По сути, она прекрасно держится… Все же биологически женщины не предназначены для войны. Только как ей помочь, пока даже не понимаю…»

Даже установленное сегодня утром в окнах его комнаты стекло командира не порадовало. Он отметил его скорее механически, чем с удовольствием и брюзгливо подумал: «Всего лишь крошечный шажок к знаниям крупных цивилизаций, не более. Этих шажков впереди еще многие тысячи, а команда уже сейчас начинает спотыкаться.».

Повалявшись на постели и поняв, что не уснет, Рим отправился в общий зал.

В зале, как и обычно после ужина, отдыхали бойцы. Скрип и Задрот привычно пялились в один из светящихся экранов ноута. Дзю и Кот играли в шахматы. Цинк и Чук перебирали сложенные гармошкой бумажные полоски с записями. Похоже, уточняли какие-то моменты нового законодательства. Впрочем, они не спорили, а просто на дополнительных листах записывали замечания. Цинк заметил входящего Рима и окликнул:

— Андрей, подь сюда… Смотри, вот здесь как лучше записать…

— Подожди, Цинк.