Соединенные Штаты России 2

Он и по дороге рассказывал довольно много о жреческом обучении, которое, в свое время, проходил здесь, но сейчас он довольно подробно отвечал на вопросы Рима и Фифы о жизни в этом замкнутом элитном районе:

— Нет-нет, великий, семьи всех солдат живут за стеной! Здесь сердце империи. Здесь все тайные знания и силы, и женщины простолюдинов сюда не допускаются. Только в дни великих празднований открывают путь народу. Конечно, некоторое количество рабов содержат дворцовые служащие. И у них есть семьи, которые они живут тут. Но даже простой писец, служащий при дворце, живет за стеной.

— Ксен, ты оказал нам большую помощь. Ты привел нас сюда и помогал в пути, как мог. Скажи, что хочешь ты сам и мы сделаем по слову твоему. Если хочешь, ты получишь любые ценности и вернешься в Точпан. А если хочешь, останешься здесь и будешь помогать нам дальше. В любом случае, мы примем твое решение, друг.

Ответ прозвучал незамедлительно, похоже, жрец уже думал об этом.

— Друг мой. — ответил он Риму, — Во времена войны я был воином. В мирное время я был судьей и служил богам так, как умел. Ты принес на мою землю новые правила и новые знания. Если ты позволишь, я хотел бы остаться здесь и служит вам, — он вздохнул, поднял руку открытой ладонью к Андрею и Анжеле и продолжил: — Не все поверят вам так, как поверил я. Вы, конечно, боги, — он уважительно склонил голову. — Но ты сам говорил, что многое вы забыли, а тела ваши — смертны…

«Похоже, он просто стесняется сказать, что хочет оберегать и охранять нас. На редкость порядочный мужик.».

Рим кивнул головой жрецу и ответил:

— Мы рады, друг, что ты остаешься с нами.

А еще больше Разумовского радовало то, что он за время пути ни разу не заметил ни со стороны Ксена, ни со стороны Кента попытки подсидеть друг друга и стать ближе к «богам», выпячивая свои заслуги.

— Скажи мне, Кент… Я мало помню ваши обычаи и боюсь тебя обидеть своим вопросом…

— Друг мой, — невозмутимый, обычно Кент, снизошел до улыбки, отчего глаза его превратились в щелочки, а в уголках появились лучики морщин, и на какое-то мгновение он даже стал похож на доброго-сказочного дедушку восточной национальности. — Я смотрю на тебя и твоих братьев много дней и не вижу в душе твоей желания обидеть. Вижу желание понять. Потому, просто спроси.

— Нам нужно обустроить здесь свой быт. Принимать пищу так, чтобы нас не отравили. Устроить дворец таким образом, чтобы нам было удобно. Окажешь ли ты помощь нам в этом? Не унизит ли тебя такое?

Кент внимательно посмотрел на Фифу, потом, обозначил поклон и ответил одновременно обоим.

— Нет унижения в помощи другу. В той помощи, которая нужна. Ты, богиня, можешь поручать мне все, что захочешь. Я исполню.

— Я благодарен тебе, но есть еще одна просьба.