Соединенные Штаты России 2

Путь от одной пирамиды до другой, занимал минут десять-пятнадцать. И пока бойцы с интересом при свете дня оглядывали окрестности этого замкнутого города, Рим, поманив к себе Махо, расспрашивал его:

— … и еще нам нужно, чтобы воины и самые значимые люди империи принесли нам присягу.

Слово «присяга» в языке ацтеков Разумовский не нашел, и потому произнес его на португальском.

— Что такое «при-ся-ка», о, Великий? — заглядывая в глаза Риму, спросил жрец.

Он, в отличие от Ксена, вообще лебезил просто неприлично, и Разумовский подумал, что Ксена нужно побыстрее выдергивать сюда и определять его в начальники. «По сравнению с этим слизнем в Ксене военная косточка очень даже чувствуется. Не знаю, в кого там этот Махо верит, но вот как раз у Ксена вера искренняя, а этот, хоть и верховный, больше за свою задницу боится.».

— Присяга — это клятва верности нам. Когда Ауисотль пришел к власти, бойцы и люди клялись ему?

— Расскажи, как это происходило.

Рассказа как раз хватило до второй пирамиды. Ничего слишком нового для себя Андрей не услышал. Заметил только, что команда прекратила оглядывать окрестности, и мужики прислушиваются к разговору.

Сперва, разумеется, просили благословения богов, и будущий император приносил им в жертву тридцать дней подряд десять раз по тринадцать рабов. Получив уверение жрецов, что жертва принята и боги смотрят благосклонно на нового правителя, бойцы дали клятву выполнять его приказы до смерти. Сам местный царек уселся на трон и получил заверения воинской элиты в верности трону. От имени каждой воинской части приносил клятву офицер. Предварительно, разумеется, он получал такую клятву со своих воинов и отвечал за их поступки головой.

— Это, о, Великий, было потрясающее зрелище. Трупы рабов каждый день сваливались к подножию пирамиды, и народ кричал от восхищения.

Разумовский переглянулся с мужиками и ответил:

— Мы не императоры. Мы — боги. Запомни это. От своих войск мы потребуем клятву на крови. Только трусы приносят в жертву чужие жизни и чужую кровь.

Махо побледнел, и стал кланяться еще чаще.

* Мешика — самоназвание ацтеков, Одно из.

Число тринадцать было священным числом для ацтеков.

Уже в помещении, когда убедились, что со своими все нормально и вкратце рассказали, как прошла смена власти, Бык заметил:

— Дел, конечно, невпроворот, но знаешь, Рим, я бы присягу не откладывал. Мне кажется, не стоит давать им время опомниться.

— Какую присягу? — Анжела, только что прослушавшая о тринадцати днях убийств, с недоумением переводила взгляд с Быка на Разумовского. — Вы что, ополоумели, что ли?!

— Да не верещи ты раньше времени, — поморщился Цинк, — Придумаем какую-нибудь бескровную церемонию…

— Не, — пробасил Бык, — Бескровную не выйдет.

— Почему? — вмешался Рим.