Соединенные Штаты России 2

Никто не знал, что Боги так благословят эту ночь… — тут он, очевидно поняв, что сказал что-то не то, испуганно посмотрел на Кота и кинулся ниц, бормоча, — Простите Господин, простите…

Кот недовольно поморщился и ответил:

— Господин, не наказывайте меня!

Кот, секунду подумав, ответил:

— Других богов, кроме нас, больше нет. Просто постарайся это запомнить.

Чувствовал себя он при этом мелким обманщиком.

«Да уж, как-то в армейке не учили нас богами прикидываться. Ну, ничего… Как говориться: стыд не дым, глаза не выест.».

Когда мальчишка отошел, Цинк с некоторым сочувствием посмотрел на Кота и спросил:

— Да уж… — неопределенно ответил тот.

— Надо привыкать, — со вздохом сказал Цинк. — Раз уж полезли во все это, нужно привыкать. И за мордами следить. А то у тебя такой вид сейчас, как будто тебя на мелкой краже поймали.

Охранять Фифу остались Разумовский, Цинк и Бык.

Пояснять им Разумовский ничего не стал. Впрочем, скорее всего, они и сами все прекрасно поняли.

Выгнав всех из зала, они стояли лицом к стенам, держа под наблюдением двери. Анжела плескалась в гордом одиночестве, периодически, что-то недовольно бурча себе под нос. Рима немного грызла совесть: «Зря я с ней так… Грубо. Она, вполне возможно, ничего такого и не имела ввиду. Ну, пококетничала девица. В конце концов, если бы это в нашем мире произошло, я б ее или бокалом вина угостил, или повежливее как-то ответил. С другой стороны, места здесь для флирта явно не подходящие. Во всяком случае, сейчас. А если, не дай бог, из-за нее молодняк начнет бараньими лбами стучаться — это такой трешняк будет, — недовольно посопев, он все же пришел к выводу: — Не, надо бы извиниться. Грубо я с ней.».

Анжела плескалась в бассейне пытаясь промыть волосы, благо, что капли воды с прядей скрывали слезы.

«Каааз-з-зел какой… Неужели правда думает, что я ему на шею повеситься пыталась. Да больно он мне нужен! Хамло армейское! Я же ничего такого… Просто пошутила… Ну, может, не сильно и удачно, но все равно — каааз-з-зел!»

Закончив плескаться, она вышла из бассейна, замоталась в одну из мягких простыней, вторую тюрбаном накрутила на голову и, посмотрев на таращившихся в стену мужиков, сказала:

— Хватит рассматривать эту живопись наскальную, пойдемте есть.

Когда мужчины дружно двинулись в столовую, она стыдливо развесила свое нижнее белье рядом с сохнувшими труселями бойцов на бортике бассейна.

К моменту их возвращения как раз начали ставить на столы рыбу, запеченную в широких листьях, желтого цвета кашу из непонятной крупы и таскать какие-то запеченные овощи. Самым интересным на этом пиршестве была сервировка. Все блюда, бокалы и чаши были отлиты из золота. И это золото не было тоненькой фольгой, стыдливо покрывающей металлическую посуду.