Соединенные Штаты России 2

Больше всего Разумовского удивило, что после его признания в божественной сущности, жрец продолжал так же молча стоять перед ним.

«Нихрена себе у него подготовочка! Это он что, перемолчать меня решил? Типа, кто сейчас первым заговорит, тот и продул? Интересно… Это на каких таких курсах он психотренинг проходил?!»

Пауза затягивалась, и Андрей, продолжая смотреть в глаза жреца, не отрывая взгляд ни на секунду, скомандовал:

— Вась, посвети ему в лицо.

В луче армейского фонаря лицо толстяка искривилось, он попытался закрыться рукой так же, как и все, кто стоял у него за его спиной.

Разумовский ждал какого-то результата, но «жирный», проморгавшись, продолжал молчать, и Андрей четко понимал, что молчит он вовсе не от шока. Он действительно ждет более подробных объяснений со стороны пришедших.

Понимая, что такое противостояние ничем хорошим не закончится, Рим достал свой пистолет и всадил два заряда в каменную мостовую, на которой они стояли.

С визгом отскочив от мгновенно покрасневшего пятна, пыхнувшего нестерпимым жаром, жрец повалился назад на руки своим сопровождающим. Случился небольшой переполох, и когда он закончился, Разумовский сказал:

— Я не вижу в твоем сердце радости от нашего прибытия, Махо.

Кажется, до жреца что-то дошло: он начал кланяться с ритмичностью китайского болванчика, приговаривая:

— Мой Господин, прости нерадивого, я не сразу поверил в свое счастье. Скажи, чего ты хочешь, и все будет исполнено в то же мгновение!

Сопровождающие жреца носители факелов лежали лицами в землю, даже те, кто стоял за его спиной, попадали ниц, и только этот толстяк все еще держался на ногах, вызывая даже некоторое уважение своей упертостью.

«Похоже, ни в каких богов этот циник не верит. Надо обязательно будет побеседовать с ним.».

— Наш путь был долог, Махо. Я и мои братья устали.

— Все, что пожелает Высший, исполнится по его слову.

Махо торопливо пнул одного из лежащих мальчишек и скомандовал:

— Беги, пусть приготовят гостям покои. Мои личные покои!

Ситуация отдавала абсурдом: он не мог себя так вести, если всю жизнь был жрецом.

«Похоже, в нашу божественную сущность он тоже не слишком верит. С одной стороны, конечно, он прав… А с другой стороны, очень уж это странно. Да и шар у него на посохе ни хера не похож на местные изделия.».

Продолжая кланяться, Махо повел гостей за собой.

Прежде чем отправится к месту ночлега, Рим поманил к себе Кента и сказал ему:

— Возьми кого-нибудь из жрецов, — он кивнул на распростертых ниц мужиков, — кого-нибудь помоложе и покрепче и приведи сюда рабов со всем грузом. Пусть устроят людей отдохнуть, покормят, а твои воины пускай охраняют наши вещи.