Содержанка

Поэтому я и поделилась с ней планами без какой-то задней мысли. После чего случился Армагеддон.

С мужчиной, за его счет, да еще и в Австралию! На другой конец света! Для нее это и был конец света. Настоящий. Как будто я лечу не на три месяца, а навсегда.

Мы занимались с Алексом любовью, когда он сделал смелое предложение лететь с ним.

— Я не могу от тебя оторваться, — сказал, замерев. Приподнялся на локтях, смотрел в глаза. Его член был глубоко внутри, я дрожала от ощущений. В зрачках видела свое отражение. — Ива, без шуток. Полетишь со мной?

Я была в самой уязвимой ситуации, которую только можно представить. Я любила его своим телом. Он говорил, что не может без меня.

Конечно, я согласилась. Мы закончили, зная, что не расстанемся на время его командировки. Что будем продолжать заниматься этим без перерыва.

Наши с Алексом глаза встречаются, будто током по коже ударяет, горький кофе сластит. Я тут же смотрю в тарелку, словно какая-то скромная дама позапрошлого века. Картинки в голове, как он берет меня, обрушиваются водопадом.

Эта неделя у Рафа дома была безумной! Мы практически не расставались. Я даже не думала, что так бывает: живешь без человека всю свою жизнь, а потом бац — и дышать не можешь. Вернее, можешь, наверное, но не хочется. Рядом с ним легче как будто бы.

Мы часами любили друг друга. В машине, в кровати — неважно где. Кучу времени целовались. Я сопровождала Алекса на завод и на разные встречи, он возил меня на учебу и ждал, пока сдам экзамен.

Не знаю, каким словом можно описать то, что я к нему чувствую. Просто… никто кроме мамы и тренера никогда обо мне так сильно не заботился. Никто не дарил столь сильное ощущение нужности и правильности.

А еще дело в удовольствии, которое мы чувствуем, когда оказываемся за закрытыми дверями. Интимном. Особенном. И секретном. Ведь что может быть секретнее и искреннее секса?

С Рафом в постели я испытываю столько удовольствия, что голова кружится и смотреть на него после суток порознь — практически больно. Так сильно все обострилось.

Вчера сказала маме, что не готова отпустить его на три месяца. Что другая страна — это не обязательно опасности. И что мы уже подали по электронке документы на визу.

— Мы проконсультировались с реабилитологом, он дал добро. Медкарточку переведут на английский, и Ива продолжит восстанавливаться там, пока я работаю.

— Так далеко, — беспомощно разводит руками мама.

Спорить с ним напрямую, как вчера со мной, она не отваживается. Алекс слишком безупречно себя ведет.

Я вновь утыкаюсь в тарелку, думая о том, каких усилий ему стоит просто сидеть спокойно, расслабленно, вести неспешную беседу. Эта неделя многое прояснила.

Маме в голову не приходит, как сильно он старается сейчас для нее. И да, мы хоть и жили с ним вместе, но спали по отдельности.