Содержанка

 — Если накатит, просто помни, что для меня ты лучшая. Самая лучшая. А я не просто левых хер, я скоро запущу батареи в космос. Блядь, я это сделаю Ива.

— Я знаю, — улыбаюсь. — Понимаю, что твоя работа важна. Люблю тебя. Спасибо, что ты у меня есть.

Он улыбается. А когда я выхожу из номера — вновь натягивает на лицо простынь. Смеюсь!

Прошлая ночь была горячей как ад, прекрасной как мечта, жаленной как любовь. Он хотел меня всё время так сильно, что сердце замирало. Двигался, вжимал в себя. Он стонал, когда кончал в меня или на меня. Он прижимал потом к себе, он что-то говорил на ухо.

Боже…

Он был так глубоко, любил так нежно и чувственно, страстно, до моих слез, до своих ругательств.

Не знаю что это, если не любовь. Мне кажется, на одной похоти невозможно так наслаждаться человеком. Да, влечение бывает сильным, я могу такое представить, наверное. Но после секса оно ведь пропадает и переключаешься на что-то другое, привычное, важное. У нас оно не пропадало ни разу. Даже после близости он прижимал к себе и целовал мои пальцы. В подтверждение своим признаниям. Уже больше не скрывая и не сдерживаясь.

Прыгаю в такси, водитель протягивает стаканчик кофе и шоколадку.

— Хорошего завтрака, — говорит на английском.

— Вау, спасибо! — отвечаю, вновь улыбнувшись. Это Алекс, конечно, заказал. Мы хотели с ним пойти позавтракать в семь, но не смогли встать. Позаботился.

Всё, что он сказал вчера, бесспорно, вскружило голову. И да, я отдаю себе отчет, что он сложный и что с ним нелегко. Ну не бывает среди гениев простаков и добряков! В большом бизнесе, как и в проф спорте, лишних людей нет. Все до одного особенные. Алекс — ходячий импульс, эти его особенности еще… Но когда он говорит о чувствах, когда доказывает поступками, я понимаю, что с этим можно справиться.

Ссору — прекратить физически. Не в плане подраться, а просто уйти и разобраться с эмоциями в спортзале, обидные слова — простить. Не знаю. Наверное! Я простила и снова ему поверила. Да как тут не поверить?

Он тогда выгнал меня из больницы по одной причине, оказывается, — умирал как хотел выспаться. Я просто не знала, в голову не приходило. Дремала в его руках, отдыхала от стресса, грелась теплом. А он ведь спит беспокойно. Дергается, крутится. Сам не замечает, ему говорили. Он просто знает. Вот и не позволял себе отключаться, чтобы я отдыхала в его объятиях. Он выгнал меня, потому что уже не мог с собой бороться. А признаться, что себя самого стесняется, гордость не позволила.

Я думаю об этом, пока еду. А потом всё резко меняется.

Едва захожу в здание, мгновенно захлебываюсь атмосферой. Столько вокруг людей, и все они пришли сегодня, чтобы посмотреть на самые важные в жизни спортсменов соревнования. Играет музыка, народ фотографируется. От масштаба и важности морозец кожу жалит.