Содержанка моего мужа

Что случилось, Ви?

Как дорого бы я сейчас заплатила за то, чтобы сказанное Светой оказалось неправдой! Ведь не мог же Кирилл настолько искренне тревожиться за то, что у нас с ним какая-то брешь в отношениях, при этом зная, что этому есть огромная причина. И имя у этой причины есть. И живот – весьма беременный.

– Мы немного с ним повздорили. Глупости, – соврала я.

Заставила себя быстро чмокнуть Кира в щёку, после чего отстранилась. На лице Сафонова проявилось такое острое облегчение, что оно стало лишь дополнительным поводом увериться в том, что ему есть что скрывать.

– Что-то серьёзное? – уточнил он. – Я могу с Максом поговорить.

Я замотала головой.

– Нет, вообще ерунда. На самом деле, я просто чертовски устала. Сейчас у нас проект входит в активную фазу, так что работы будет по горло.

Скрывшись в ванной, я вновь стала плескать себе в лицо ледяную воду. Немного помогло утром – поможет и сейчас. Так думала я, пока не поняла, что всё больше погружаюсь в пучину какого-то глухого ужаса, от которого хочется кричать, а когда открываешь рот, из него не вылетает ни звука.

В этот вечер я ещё несколько раз была очень близка к тому, чтобы выложить Сафонову всё. Особенно меня задевали те моменты, которые можно было назвать родными. То, как муж выходит из душа и проходит к шкафу в одном полотенце, намотанном на бёдра – родное. То, как он тихо смеётся, глядя на экран планшета – тоже безумно родное.

Всё пропитано чувством, что Кирилл мой на миллиард процентов. Но он и его сердце, если верить Свете, принадлежат ещё и другой…

– Я люблю тебя, – шепнул Сафонов, когда я отвернулась и сделала вид, что заснула.

Ничего не ответив, закусила губу до боли и тихо-тихо заплакала…

Час икс, когда мы с Алинкой направились по адресу, данному Светой, наступил очень быстро. С Максимом мы ничего не обсуждали, но я видела, как сын напряжён, словно в ожидании удара. За него сердце болело особенно сильно – такого предательства со стороны отца Макс не заслужил. Но планировала я обсудить это позже, когда всё станет кристально ясным.

– Машину кинем здесь. Этот дом – вон там, – указала по-деловому Аля вдоль улицы, на которой мы припарковались.

Подруга была собрана, в отличие от меня, превратившейся в кисель. Но я имела право на любую реакцию в моменте. Это потом соберусь, достану из потайного шкафчика железный стержень, а сейчас, как я считала, у меня имелась особая привилегия на рефлексию.

– Давай вот сюда переместимся, – постучала она пальцем по экрану телефона, на котором была открыта карта. – Оттуда должен быть виден подъезд к Светиному обиталищу. Она сказала, что калитку и дверь не закрывает? – уточнила Аля.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Тогда идём. Скоро шесть.