Содержанка. Книга 2

— Думаешь, он сможет иначе?

Молчу. Нет у меня ответа на этот вопрос. Да и ни у кого нет. Невозможно залезть в голову к другому человеку и быть в чем-то на сто процентов уверенным. Люди сами себя шокируют иной раз, что уж о других говорить!

— Только свободной более-менее стала. Только жизнь начала налаживаться, — вновь распаляется мама. — Ребенок подрос.

— Полной свободы не существует. Вернее, если с крыши прыгнуть, то вот она, свобода: летишь, никому ничего не должный. Все, кого мы любим, нашу свободу воруют. Спорт воровал мою свободу! Отдала бы я хоть один день тренировки, зная, чем все закончится? Никогда. Отдала бы я хоть один день нашего брака с Алексом, пусть даже самый печальный? Ни за что. Мама, я знаю, почему ты так держишься за независимость, но для меня она... синоним одиночества.

Мама молчит некоторое время. Она отдала бы многое, чтобы не жить с отцом так долго. Ее триггеры и травмы сильны, после развода мама пыталась, но так и не смогла построить новые отношения. Мы не всегда понимаем друг друга, но я всю жизнь буду благодарить ее за то, какой она вырастила меня. Поэтому чмокаю в щеку и произношу:

— Все будет хорошо.

— У меня никогда не было твоей уверенности в себе. Как бы она тебе жизнь не сломала окончательно.

Демьян забирается ко мне на руки, тычется губами в щеку, после чего вновь слезает с дивана. Улыбаюсь ему быстро.

— Не покупай больше книгу Погодиной. Там ни слова правды, — перевожу тему, наконец догадавшись, что именно меня так сильно разозлило.

— Наверное, правды там достаточно, раз ты так остро реагируешь?

Я думаю о том, каково было бы Дёме, если бы я его бросила в доме ребенка. Размышляю долю секунды, как бы он сам справлялся с чужими людьми, как бы учился любить и доверять после этого. Демьян тем временем опять подбегает ко мне, забирается на диван, обнимает за шею и тычется в щеку, оставляя слюнявый, по-детски искренний поцелуй. Сыну и в голову не приходит, что его могут оттолкнуть, не обнять в ответ, не улыбнуться.

— Самая болезненная для меня правда заключается в том, что Алекс считал, будто я способна поступить, как его биомать. Видимо, в моем тогдашнем поведении было достаточно эпизодов, которые его к этим мыслям подтолкнули, а во мне было слишком много гордыни, чтобы это признать. Сейчас, когда у меня есть сын, я на многие вещи смотрю по-другому.

— Что вы теперь будете делать?

— Не знаю. Время покажет. Те фотографии не постановочные, мам. Я была счастлива.

Мы с Демьяном возвращаемся домой вечером, и я то и дело поглядываю на мобильный, ожидая звонка или сообщения. Алекс сказал, что приедет ночевать, но с тех пор не звонил.

Наше сближение получилось спонтанным. Если мама весь вечер пытала меня на тему, что будет дальше, не представляю, что с ним делали его друзья и коллеги.