Собственность сводного брата

Солнечного света.

Я бы с удовольствием здесь сфотографировалась.

И пока мужчины осматривались, я стала спускаться за красивыми цветочками. Розовыми такими. Можно венок сплести, пока они обсуждают, в какую сторону идти.

— Мира! — позвал отец, и я обернулась. — Там скользко, поднимись наверх.

— Все нормально, пап, — подняла я ногу, чтобы сделать шаг к папе, который уже протягивал руку, но меня качнуло назад.

В следующий миг я уже задыхалась от холодной воды, поглотившей меня с головой.

Точно так же как страх, который буквально сковал по ногам и рукам.

Я ловила ртом воздух, пытаясь вспомнить, чему меня учили на плаванье, но речушка была такой бурной, что выбраться на берег или хотя бы зацепиться за что-то никак не удавалось.

Меня просто кидало из стороны в сторону, как листик на ветру.

В какой-то момент я ощутила, что теряю сознание, силы были на исходе. Неужели все годы, проведенные в больнице, зря? Неужели мне зря пересадили сердце?

Тут жесткая рука сильным движением сжимает мой комбез, крепко держит. А через мгновение буквально выталкивает на берег.

Я откашливалась, выплевывала воду, часто-часто дыша, чувствуя, как от холода продолжает потряхивать.

— Спасибо, папа, — сказала я, но в ответ услышала не голос отца.

— Сказал же, смотри, куда идешь.

Я села и посмотрела на насквозь мокрого Ярослава. И странное чувство сковало по рукам и ногам. Он действительно вырос. Того мальчика, каким я его помню, больше нет. Он молодой мужчина и сейчас в мокрой одежде это видно, как никогда. Можно только представить, как будут волочиться за ним девчонки. Но нужно прекращать вести себя как глупая дурочка. Он ведь мой брат. Да, такой вот взрослый. Но надежный как скала и в этом я могу быть теперь точно уверена.

Весь страх ушел, словно стек по мне каплей. Да, вода впиталась, но теперь на коже сухо. Я пододвинулась ближе и положила голову ему на плечо, так как делала раньше, когда мы отдыхали во дворе дома. Когда он клялся, что сделает все, чтобы я выжила и не пострадала. Тогда я не понимала, о чем речь, но была рада это слышать. А сейчас рада, что он вернулся. Мой брат.

— И я, дуреха. Как ты выжила-то тут без меня?

— Наверное, знала, что убьешь, если не выживу.

— С того света бы достал.

— Знаю, — улыбнулась я и вдруг увидела, что его губы сильно посинели, а сам он дрожит гораздо сильнее, чем я. — Что с тобой?

— Тупой вопрос, учитывая, что мы искупались в недавно растаявшей реке.

— Мира! Ярослав! — прибежал насквозь мокрый отец. Тоже нырял. — Ярослав, я что сказал! Ждать на берегу. Ты только выздоровел. Мира!

— Прости, там скользко…

Отец, наверное, мог бы долго орать, но он был не из тех, кто надрывает горло. Он просто взял меня на руки, а Ярослава, несмотря на сопротивление, один из охранников.