Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

— Ну так пусть думает, что Маша жива, — ляпнув непростительную дичь, Милана тотчас осекается. Я хватаюсь за горло. Ловя сердце в глотке, мысленно ругаю её на чём свет стоит.

Серьёзно, Милан?

Благо, она вовремя выкручивается:

— То есть… Чтобы не рисковать его жизнью! Пусть. Думает. Так.

Да, Боже, почему в данный момент нельзя жопой разглядеть его лицо?

В нашем тесном комическо-драматическом кружку повисает натянутая пауза. Длится она недолго. Пару секунд. Но для меня это время превращается в убийственную вечность. Руки, ноги, особенно колени и шея немеют до невозможности. И я начинаю прокручивать в голове множество непристойных слов.

— Милана, Мария не воскреснет в какой-то момент и не придёт к нему, — голос Исаева становится утробным, хищным, точно также как прежде взращивает шипы под кожей. — А он будет ждать. Если бы ты поговорила с его психологом и вы обе нашли какое-то решение, то облегчили бы мне задачу. Ты, вроде бы как его крестница?

— А вы зять, — отбивает Мила. — Боитесь взять на душу ещё один грех, господин Исаев?"

"— Пусть так, — с тяжёлым вздохом соглашается муж. — Позвони мне.

— Боюсь, Вадим такое решение не одобрит. Дядя Витя мне как отец. И я его очень люблю, но в данный момент мне нельзя нервничать. Любой стресс может сказаться на беременности. Почему нельзя отсрочить эту новость? Всего-то на пару месяцев?

— Потому что я не вижу смысла ему врать, — давит Руслан. — Вадиму необязательно одобрять твои решения. Когда-то он тоже взял грех на душу.

— Он мой муж! И, Боже, он не виноват в том, что его сотрудница год назад перепутала анализы. Пора бы научиться доверять людям.

— Набирая персонал в клинику, он несёт за них ответственность. Если бы не его ошибочный диагноз, который он же мне и поставил, возможно, моя жена была бы жива. И ребёнок тоже…

В его голосе звучит разбавленная сдержанным отчаянием сталь. И эти интонации режут по живому моё сердце. Я не понимаю, о чём идёт речь. Но точно осознаю, что раскрылся ещё один давний секрет.

— Вадим не виноват в смерти Маши.

— Я позвоню, — грубо выдаёт и уходит.

По отдаляющимся шагам догадываюсь, что мы с Милой, наконец-то, остаёмся одни.

— Вылезай. Он ушёл в другой зал, — голос Миланы слегка натянут. Она явно нервничает. Возможно, чуть меньше, чем я.

Выбравшись из-под стола, залпом выпиваю стакан воды и приступаю впопыхах собираться. Нахожу в сумочке деньги, подзываю к нам официанта. Он быстро приносит счёт.

— Мил, что ещё за диагноз? Я чего-то не знаю? — возвращаюсь к теме, глядя, как подруга подхватывает со стула пальто.

— Год назад Вадим по ошибке приписал ему бесплодие. Разве ты этого не знала?

— Нет. Этой новостью он со мной точно не делился. Постой.