Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

В тот день я сгорала от чувства вины и рыдала вместе с ней до глубокой ночи. Даже Русу было не под силу нас обеих успокоить.

У главы семьи Исаевых психика оказалась чуть покрепче, но после того, как дед взял на руки внуков и прижался к их макушкам губами, ему пришлось колоть успокоительное. Я снова увидела как плачут мужчины. Их слезы всегда трогают, ведь это случается так редко. На пике эмоций. Когда душа сворачивается в нервный комок от сильнейших переживаний.

«— Господи, ангелочки наши… Сынок? Маша? Как же так? Как же это? Янусичек, Ярочка…» — шептали они целый вечер, не отходя ни на минуту от наших детей. С тех пор в нашем доме поселился всеобщий хаос. Прибавилось ещё больше нянек и гостей. Рус, наконец, помирился с Шахом. У Миланы появилась возможность нас навещать. Всё постепенно начало налаживаться. Но ровно до того момента, как я узнала о болезни Геры."

"Просто взглянула на его подарок и едва не осела на пол…

В футляре под изящными серьгами обнаружила документ: завещание на половину имущества Астафьева после его кончины. Меня, будто током прошило. Чтобы выяснить, зачем он это сделал, я сразу же его набрала. Но связаться с Георгием в тот день у меня не вышло.

Гера всегда мне отвечал. Не было такого раза, когда бы он не отчитался за мои пропущенные звонки. Мне пришлось прижать Руслана к стенке и вытащить из него правду. От мужа я узнала, что Астафьев уехал в Германию на обследование. Целую неделю я не могла найти себе места. Волновалась, отчего молока стало ещё меньше. А потом вдруг раздался долгожданный звонок. Опухоль, которую у него обнаружили врачи, оказалась доброкачественной. Хирургическое вмешательство прошло успешно. Гера заверил, что никаких рецидивов не должно быть. И что вскоре вернется домой. Я, наконец, выдохнула. Ровно в тот день, когда Руслан предложил ужин в Риме, чтобы годовщина нашей свадьбы из-за горьких воспоминаний не казалась такой болезненной. Я согласилась без раздумий. Буквально за час собралась, и в то же утро мы отправились на частном джете в Италию. Столько эмоций и любви от мужа я в жизни не получала. Наверное для того, чтобы мы начали друг друга ценить и понимать, нужно было пройти через весь тот ужас и всю ту боль…

— Я соскучился по Руслановичам. Ты со мной? — шепчет любимый, опуская меня на землю.

— И ты еще спрашиваешь? — выдаю я, находясь на низком старте, чтобы рвануть к нашим детям. «Немцем» полюбуюсь чуть позже. Он кушать не просит, а вот дети…

Нянькам я безоговорочно доверяю. Они отлично справляются без нас. Но я зачастую веду себя, как типичная мамочка-наседка, ужасно переживаю и скучаю по малышам. Не решаюсь надолго оставлять их одних.

— Маш, постой! — Рус неожиданно тормозит нас обоих.

— Что?

Наши взгляды снова пересекаются.