Собственность бывшего

— Да ну? И я должна тебе поверить? Поверить патологическому кобелю!? И вообще, откуда у тебя столько полномочий в этом клубе? — выкрикиваю я, зная, что за нами уже наблюдают, но и остановиться не могу. Бесит. Все бесит! Почему я такая малахольная?! Почему не могу просто сказать ему: «Убирайся из моей жизни! Забудь меня!»?

— Все сказала?

— Нет! Еще хочу напомнить тебе про жену! Беременную, между прочим. Я, конечно, понимаю, что тебе плевать на всех, кроме себя. Но спешу напомнить, что вокруг тебя есть люди, они тоже живые, понимаешь? Я живая!

— Я знаю.

— Нет, не знаешь, не знаешь Левицкий! Я не игрушка, которой можно попользоваться!

— Я не собираюсь тобой пользоваться, от мужа ты в любом случае уйдешь.

— Вот так просто?

— Да.

— И что ты мне предлагаешь делать?! О чем ты вообще думал? Как я мужу скажу?! Как я должна уйти от человека, который был со мной так добр! Он подарил мне семью! А что ты…

— Что я?

— Ты издеваешься?! Ты опять использовал меня! Слил свое напряжение и пойдешь дальше, а я так и буду, как собачонка, ждать. Но нет, не буду, слышишь?! И не скажу тебе, что я твоя! Потому что это должно быть взаимно, понимаешь? Это не может быть односторонним признанием! — выдыхаюсь, на последнем слове замолкаю, чувствуя, что силы окончательно покидают меня. Хотя. — Я ребенка хочу, Артур. И семью хочу, какой у меня не было никогда. И у меня все это было. Было, пока ты снова не вошел в мою жизнь по причине своего неуемного эго.

Глава 20. Диана

Уже реву, закрывая лицо руками. Жду ответов, так жажду их услышать. Но вместо этого Артур трогает мои плечи, поглаживает, легко сжимает. Спускает по предплечью вниз и снова наверх. И так несколько раз. Наверное, это должно меня успокаивать, но я только пуще слезы лью. В груди такой ком, что ничем его не разрубишь. А Артур все только хуже делает, когда чуть наклоняет меня к себе. К своей груди и теперь я мочу слезами его серую толстовку.

Странно, он ведь не любит, когда марают его вещи. Ведь что останется от его идеальности, если на груди будет сиять пятно из слез и соплей.

— Ты, ты даже ничего не скажешь? Не ответишь на вопросы?

— Что бы я сейчас ни сказал, это все только усугубит. Да и тебе надо успокоиться, поесть, а потом можешь спрашивать о чем угодно.

— Почему не сейчас? Почему ты просто не можешь сказать все сейчас? Зачем мучаешь меня, — начинаю бить его кулаками в грудь. – Зачем, зачем!

— Потому что ты не готова адекватно воспринять правду.

— Правду? А что мне от твоей правды? Я пять лет ее слышала, хоть бы раз соврал, хоть бы раз сказал, что не был с женщиной.

— Я и не был…

— Что?

— Значит, это и правда Титова? Ты не соврал? — слышу голос слева, который не дает до конца осознать, что именно имел в виду Левицкий. В чем он пытается меня убедить?

Отнимаю лицо от мокрого пятна на толстовке Артура.