Соблазненная

Хастад так устал сражаться с собой. Забыть бы хоть на миг о войне, но запрет, привитый с детства, сработал сам по себе.

Еленика задумала отобрать его дар через поцелуй, вообразила, что он пойдет на это добровольно. Нелепо и смешно, а еще невероятно умно. Ведь он едва не купился.

Губы его жены — это нечто. Хастад не знал, как можно на них смотреть и не хотеть поцеловать. Это каким бесчувственным надо быть? Он хотел. Окажись он на смертном одре, последнее, что попросил бы — всего один ее поцелуй.

Вот настолько он был близок к тому, чтобы ответить на поцелуй. Чуть не сорвался в пропасть. Подошел к самому краю, уже занес ногу над обрывом, но в последний миг опомнился.

Это была непозволительная слабость охотника к ведьме, и Еленика ею воспользовалась. Чудо, что Хастад сумел остановиться. Откуда силы взялись? Отказать ей, а главное — отказать себе в том, о чем давно мечтал.

Он решил проучить ведьму. Или, может быть, себя. Снять перчатки, дотронуться до девушки. Неизвестно, кому бы это принесло больше страданий: жене, которая почувствует боль, или ему, впервые коснувшемуся без защиты ее бархатной кожи.

А следом был шок. Его прикосновения не причинили ведьме вреда. Он больше не охотник? Что-то случилось с его даром? Все эти вопросы требовали ответа, но рядом с женой Хастад был не состоянии думать.

Зная, что ей никуда не деться из дома, он ушел. Первым делом отправился в орден. В подвале главного здания часто держали пару-тройку ведьм перед пересылкой в эргастул. На одной из них Хастад проверил свой дар.

Ведьма взвыла от его прикосновения. Значит, дар в порядке. Он все еще охотник. Но почему с Еленикой не сработало? Его жена особенная? Для него или вообще? Все это было крайне необычно. И, конечно, по уму надо доложить об этом Главе Монгану. Так бы сделал любой здравомыслящий охотник. Недаром жена боялась, что он сдаст ее ордену. Даже она понимала, что это наиболее логичный поступок. Вот только Хастад и логика давно не дружны. С тех самых пор, как он впервые увидел свою невесту.

Увы, Хастад просчитался насчет жены. В который раз. Ведьма синоним коварства. Когда вечером он вернулся домой, ее не было. Только ее халат остался на кровати. Хастад не удержался, взял его, поднес к лицу и вдохнул аромат жены, хранимый тканью. Надо было сжечь проклятый халат, да рука не поднялась.

Лакей и лодочник, которых он поставил сторожить выходы из дома, в один голос клялись, что хозяйка не покидала его пределов. Но на окнах стояла защита — сигнальные кристаллы. Если бы Еленика открыла одно из них, Хастад бы мгновенно об этом узнал. Значит, все-таки кто-то выпустил ее через дверь. Лакей или лодочник?

Он устроил допрос обоим, но тот ничего не дал. Слуги говорили правду. Охотник, натасканный на допросах ведьм, разбирался в таких вещах.