Соблазн (СИ)

Когда по телу проходят волны жара и холода одновременно, заставляя каждую клеточку дрожать и испытывать спазм. Когда пальцы бессознательно сминают простыни, пытаясь удержаться на краю пропасти, а ты все равно продолжаешь в нее падать.

— Дыши… — шепчет ему голос Димы, покрывающего его кожу поцелуями, поднимаясь по груди, шее, слизывая кончиком языка капельки пота и успокаивая сердцебиение.

Алексей послушно делает вдох и открывает глаза. Он не может произнести ни слова. Он забыл, как разговаривать. Он забыл все слова, ну разве что, может быть, кроме отдельных междометий, поэтому он просто смотрит в улыбающиеся зеленые глаза и тянется к губам, которые смогли сотворить с ним подобное. Они целуются бесконечно долго. Гладят друг друга, пока кончики их пальцев старательно запоминают эти ощущения. Ласкают. Растворяются во времени, не ощущая течения минут. Неожиданно для самого себя Алексей начинает чувствовать возобновляющуюся эрекцию.

Он зарывается лицом в душистые волосы Димы и вдыхает их запах. Кладет руку ему на грудь и чувствует, как бешено у того колотится сердце. Целует в губы. Медленно проводит кончиком указательного пальца по торсу Дмитрия и, углубляя их поцелуй, проникает под резинку пижамных штанов. На Диме нет белья, и его рука сразу касается обнаженной плоти. Горячей и твердой.

Дима на миг задерживает дыхание, прикрыв глаза, а в голове панически пробегает мысль «сейчас он остановится», но пальцы Алексея твердят об обратном. Они не спеша скользят сверху вниз, будто играют. Затем смыкаются вокруг и начинают (о-боже-мой-он-это-делает) ласкать Диму. Алекс легонько прикусывает ему кончик языка, чтобы подавить стон. Диме кажется, что он сейчас развалится на части, обратится в пепел, расплавится и все это одновременно. И хотя для него это не впервые, он никогда прежде не чувствовал себя так. Потому что все дело не в сексе, как любят утверждать, а в человеке, который заставляет тебя чувствовать нечто подобное. В человеке, которого ты любишь.

И когда Дима чувствует, что еще чуть-чуть и… Алексей убирает руку. Он протестующе стонет и слышит его тихий смех. Этот звук согревает и расслабляет. Алексей освобождает его от пижамных брюк, стаскивая их и отбрасывая прочь, и вновь касается его. Но на этот раз губами. Зрачки расширяются, когда Дмитрий это осознает. Больше он не в состоянии сдерживаться. Конвульсивный спазм сводит все его тело как одну сплошную мышцу, и он стонет. Каким-то гортанным, охрипшим от страсти стоном, который тот заглушает, накрывая его рот губами. Даже если это единственная подобная ночь в его жизни, она одна стоит больше, чем все, что с ним было до этого. Чем все, что еще когда-нибудь может у него быть.