Соблазн

Но всё равно — свинство! Шанс позвонить должен быть. Ты, вообще-то, сам должен позвонить и задать ей этот вопрос!

Ты просто ищешь повод, влюблённый идиот, чтобы переиграть свои решения!

Чтобы увидеться… Чтобы…

Но пальцы уже скользят по экрану, снимая блокировку. Сглатывая ком в горле, жму на дозвон. Нахрена?.. Неделя только прошла. Даже если… Она ещё сама не в курсе!

Занято. Перезваниваю. Я спрошу у неё, была ли она на таблетках, и всё! Я имею право знать? Ты имел право натянуть резинку, придурок!

Занято! Перезваниваю ещё. Занято… Открываю мессенджер.

«Абонент ограничил Вам возможность писать сообщения».

Заебись! Ответный щелчок по носу? Ну что ж… заслужил.

Обжигаю губы чаем, раздумывая, стоит ли её ловить для этого разговора или уже не трогать. Но понимаю, что буду искать встречи, да.

Стрёмно получилось. Накосячил по-полной на эмоциях. Сначала на восторженных, потом… Как пацан опять…

— Степан Дмитриевич! — залетает медсестра. — Разрыв артерии!

— К хирургу!

— Просит помочь.

— Реанимацию сверху вызывай.

Бросаю чай, бегом срываясь в соседний кабинет. Помогаю наложить жгут, кровь фонтаном заливает халат. Пациент отключается. Пока хирург колдует с раной, заказываем плазму, подключаем вентиляцию лёгких. Минут через пятнадцать пациента увозят.

Мы падаем с хирургом по стульям. Молча курим. Выживет или нет — непонятно.

Разрыв бедренной — это счёт на минуты. И сколько он потерял крови до нас — неизвестно.

— Привезли в сознании, — словно читая мои мысли, комментирует хирург.

— Должен выжить…

— Степан Дмитриевич, ребёнок маленький там, с травмой ноги, — заглядывает медсестра.

Тушу сигарету. Выхожу в рекреацию. Свет такой тусклый… Нужно лампы поменять. А то как в фильме ужасов. А ещё этот халат окровавленный… Напугается ещё… Да и контакт с чужой кровью… Может, у ребёнка рана открытая…

Стянув со специфическим звуком перчатки, кидаю в урну. Расстёгиваю пуговицы, чтобы снять халат, поднимаю взгляд.

Я узнаю её сразу же, даже ещё не рассмотрев. Узнает моё сердце, сбиваясь с ритма и ускоряясь.

Вика стоит спиной ко мне. Копна светлых роскошных волос закрывает её до бёдер. Сын обнимает прямо поверх их, крепко сжав руками пряди. Со страхом глядя на меня, судорожно всхлипывает.

И Вика тоже плачет. Её плечи вздрагивают. Я вижу и её мужа. Мне плевать на него. И сейчас, и в принципе. После его заказа он пустое место для меня. Не могу пересилить себя и протянуть ему руку. Хотя вроде как знакомы. Но не хочу и не буду!

— Девушка… Степан Дмитриевич… — тихо говорит ей Марина, — наш травматолог.

Мои пальцы продолжают расстёгивать пуговицы. Вика разворачивается.

— Чистый халат мне, — отдаю заляпанный медсестре в руки.

Мы смотрим с Викой друг другу в глаза. Её застыли и не моргают.