Собака, которая спасла мир

Тётушка Нуш говорит, это всё потому, что папа меня не лупит, ЛОЛ.

Я сказал, мы просто ходили туда тестировать новую 3D-игру. Говорить про «путешествие в будущее» было странновато. Они бы ещё больше офигели, а уровень офигевания уже и так был офигеть какой офигенный.

Короче, помнишь, как доктор П в зале управления показывала нам куски записей с твоего шлема? И просила тебя встать перед календарём Нормана 2-ребёнка? Это было её доказательство.

Ты ей веришь? Прицепляю кусок видео, который я заснял, пока она проигрывала запись. Я даже не знаю, в курсе ли доктор П, что я снимал. Глянь. Скажи мне, что увидишь. И я не про календарь.

РамзиНо не успеваю я включить видео, как ко мне в палату врывается Рамзи собственной персоной, а следом за ним – крупная женщина в длинной накидке и со злым лицом, обрамлённым хиджабом. Тётушка Нуш.

– Это я, – непонятно зачем сообщает Рамзи. – Ты как?

– Уже лучше – спасибо. Я думала, ты под домашним арестом?

– Ага. Это временное освобождение, чтобы навестить больную. Тётушка Нуш, это Джорджина.

Если она улыбается мне, я этого не замечаю, но она слегка меняется в лице, будто проглотила что-то невкусное, так что, может, для тётушки Нуш это ближайшее подобие улыбки. Она как будто забыла, как это делается. Она медленно кивает пару раз.

– Две пересадки пришлось делать, чтобы сюда доехать, – говорит Рамзи. – Надеюсь, ты это ценишь!

– Ага, но меня скоро отпустят. К чему такая спешка?

– Погоди-ка. – Рамзи поворачивается к своей тётушке и придвигает ей стул, опасно поскрипывающий, когда та на него плюхается. Они обмениваются парой слов на своём языке. Потом тётушка Нуш достаёт из складок своей длинной накидки телефон, а Рамзи садится рядом со мной.

– Ага. С ней разобрались. Она ни слова не знает по-английски, так что всё нормально. Так – что ты там сказала?

Я рассказываю Рамзи о вопросах Мими и о том, что она собирается уведомить полицию. Рамзи явно приходит в ужас и косится на тётушку Нуш.

– Полицию?

– Прости. У доктора Преториус могут быть неприятности. Дело в том, Рамзи, – я всё очень плохо помню. Эта головная боль как будто спутала мне память. Но они считают, что велосипедный шлем повредил мне мозг, так что она может быть в этом виновата. И им не нравится, что какая-то посторонняя женщина встречает детей на пляже и зовёт их играть в 3D-игры, и…

– Но она не была… она не… она не какая-то придурочная, – говорит Рамзи. – Так ведь?

Я правда не знаю, что ответить. Поэтому говорю:

– Рамзи, думаешь, всё правда было подстроено? Вся эта фигня с будущим? Мой папа вот именно так и думает. И доктора. В смысле… какие у нас есть доказательства? – Я начинаю беспокоиться, говоря об этом Рамзи, но он кажется довольно спокойным.