Собака, которая спасла мир

О Господи! Джорджи!

Словно откуда-то издали раздаётся голос – едва слышный голос:

– Всё нормально. Всё нормально. Вроде бы отпускает. – И я понимаю, что этот голос мой.

И боль и правда отпускает. Пронзительная, резкая боль уменьшается, как жуткая буря превращается сначала в ливень, потом в морось…"

"Вспышки света, взрывающиеся, словно фейерверки, под моими закрытыми веками, медленно гаснут; я убираю сжатые в кулаки руки от головы; я лежу на полу своей спальни, прижавшись лицом к ковру, взмокшая от пота, и начинаю плакать. Папа с опаской обнимает меня, будто я дикое животное, пока я всхлипываю от воспоминания о боли и от облегчения, что она прошла.

Наконец, спустя, по ощущениям, несколько минут (хотя на деле могло пройти сколько угодно времени) я глубоко вдыхаю, долго, с удовлетворением, выдыхаю и сажусь прямо.

А потом я отключаюсь, и всё начинает рушиться.

Глава 25

В себя я прихожу в скорой. Рядом со мной сидит папа, так крепко стискивая мою руку, что мне почти больно.

– Привет, моя славная, – говорит он и улыбается одними губами, но не глазами – по-прежнему влажными.

Мне на рот натянута маска, и я отодвигаю её, чтобы проверить, смогу ли что-нибудь сказать.

– Сколько я уже здесь? Который час? Почему я здесь?

– Ты отключилась примерно полчаса назад. Скорая приехала довольно быстро. Мы сейчас приедем. Клем впереди. Джессика встретит нас на месте.

Джессике далеко идти не придётся: отделение, где она работает, – это часть больницы.

Один из санитаров в машине скорой помощи аккуратно натягивает кислородную маску мне обратно и говорит.

– Ш-ш-ш. Мы тебя вылечим.

Происходящее дальше немного смазывается. Доктора, медсёстры, анализы крови, уколы, снимок мозга. Потом ультразвуковое исследование и плачущий, думая, что я сплю, папа. Потом, несколько часов спустя, я сажусь на больничной койке.

Головная боль прошла, и ей на смену пришёл глухой звон, но и тот, кажется, уменьшается.

У моей койки сидят Джессика и папа. В палату входит женщина в коротком белом халате. Она говорит так тихо, что временами мне приходится напрягаться, чтобы её расслышать, но она делает так, просто чтобы не потревожить меня. У неё с собой планшетный компьютер, и она хочет о чём-то меня спросить.

Она представляется как Мими. На бейджике у неё написано «Доктор Мими Чеваправат». Мими садится рядом со мной, напротив Джессики и папы.

– Привет, Джорджи, – говорит она и тепло улыбается. – Я нейрохирургический ординатор. Я посмотрела на результаты твоих обследований и могу с радостью сказать, что, судя по всему, мозговых повреждений нет. Мы… мы не совсем уверены, что произошло, но думаем, что имела место подростковая мигрень. Ты полностью поправишься.

Что ж, это хорошая новость. Единственное, что меня беспокоит, – слова «что произошло».