Собака, которая спасла мир

– Рамзи! Доктор Преториус!

– С кем ты разговариваэшь? И что это за трэклятый игрушечный лобстер? Откуда он взяться? Кто им управляет? – хрипит Норман, всё ещё держа меня за предплечья.

Но я не обращаю на него внимания, потому что скорпион жалит меня.

Я чувствую острую боль в бедре: его иглоподобное жало впивается в моё тело, я снова взвываю и слышу, как фотограф говорит:

– Фу-у! Что за мерзопакостная игрушка…

В наушнике слышится торопливый голос доктора Преториус:

– Подожди, Джорджи. Выхожу из программы. Выключаю через три… два… один.

Скорпион отступает, готовясь к новой атаке, когда всё погружается во тьму.

Кругом тишина.

Я падаю на колени в шарикоподшипниковой яме, поспешно нащупывая пальцами застёжку шлема. Я стаскиваю его со вспотевшей головы, и в то же время в павильоне загораются точечные светильники – меня окружают зелёно-чёрные стены, и я тяжело дышу, совершенно сбитая с толку, как бывает, когда просыпаешься после реалистичного сна.

Я слышу, как обитая звукопоглощающим материалом дверь за моей спиной открывается, и ко мне идут Рамзи и доктор Преториус – Рамзи поспешно шагает по шарикоподшипникам.

– Джорджи? – говорит он. – Как оно? Ты в норме?

Я не знаю, но думаю, что да. В смысле, скорпион же был ненастоящий, правда? Так что он не мог на самом деле меня ужалить.

Но потом я перевожу взгляд вниз и вижу, что на мою юбку из бедра просачивается пятнышко крови.

Глава 23"

"Доктор Преториус, Рамзи и я сидим в зале управления. Я большими глотками пью фанту из стакана. У меня болит голова, и я по-прежнему тяжело дышу. Рамзи ест уже второе шоколадное печенье, но я не голодна. Я приподняла юбку, и доктор Преториус рассматривает крошечный укол, который по крайней мере перестал кровоточить.

Она качает головой.

– Это, а… это, мягко говоря, необычно. Насчёт яда, кстати, не беспокойся, но получить даже крошечную рану просто никак невозможно. Похоже, что… хм-м-м… – и она просто стоит, разглядывая мою ногу и потирая подбородок.

Я подсказываю ей:

– Похоже, что что? – Я опускаю юбку с засыхающим пятном крови, и тут от желудка к горлу поднимается волна. Я умудряюсь выдавить: – Прошу прощения, – а потом меня тошнит на пол. Не очень сильно, не как во время болезни: совсем немного – буэ – и всё, и на плиточный пол вместе с только что выпитой Фантой шлёпается кусок персика, который я съела в Куполе.

– Простите! – говорю я, и хотя на лице у Рамзи отчётливо написано «Фу-у-у!», доктор Преториус выглядит так, будто и не расслышала меня. Вместо этого она опускается на колени и сгибается, чтобы посмотреть на оранжевую лужицу рвоты с кусочком персика.