Собака, которая спасла мир

Даже если выяснится, что мистер Мэш действительно выздоровел от ЭПП – что весьма маловероятно, даже невозможно – то…

– Мы знаем, что выздоровел! – говорю я. – Ты же его видела!

– Пока что слишком рано судить. Возможно, у него период ремиссии, это когда симптомы ослабевают на время. – Джессика кажется печальной. – Хотя я не слышала, чтобы такое случалось. – Она качает головой. – В любом случае. Это не значит, что он исцелился. Мы даже не знаем наверняка, что у него была ЭПП. У него не брали анализов. Это могло быть… не знаю, что-то похожее.

– Что-то похожее? – Я так быстро вскакиваю из-за стола, что опрокидываю стул. – Это было то же самое! В точности!

– Что ж, жаль, что я этого не видела, – сухо говорит Джессика. – Жаль, что нет свидетелей. Но… – она замолкает, а потом берёт пробирку и приподнимает её, разглядывая на свету.

– Но что?

Она вдыхает через нос и кладёт пробирку обратно.

– Есть кое-что. Пока что это только теория, но я над этим работаю. Видишь ли – до сих пор просто не было никакого способа извлечь подходящий Т-клеточный антипатоген из крови с иммунитетом и воссоздать его, чтобы изготовить лекарство, но если мистер Мэш выздоровел, то…

Джессика пускается в объяснения, и её лицо делается таким оживлённым, каким я никогда его не видела. Она рассказывает нам о том, что может быть – возможно – ключом к лекарству. Честно говоря, я ни слова не понимаю и чувствую облегчение, когда примерно полминуты спустя она договаривает:

– Это теория. До сих пор нам не удавалось её проверить, и это всё равно займёт месяцы, но, что ж… мы в отчаянии.

– Месяцы? – переспрашивает Рамзи, до сих пор помалкивавший.

Джессика печально кивает.

– Возможно, дело в нечистокровном ДНК мистера Мэша. Сейчас многих собак разводят так, чтобы они были идеальными представителями своей породы. Но мы не знаем, какие собаки намешаны в ДНК Мэшика. Если он не абсолютно уникален, то очень необычен уж точно. Но без доказательств, что у него наверняка была ЭПП, мне придётся делать всё самой. Это займёт время, и мне придётся подключить кое-какие связи среди нанотехнологов, и…

– Как долго?

Джессика поджимает губы.

– Три месяца? Четыре? Сначала нужно вырастить культуру патогенов и подать…

Её снова понесло. У меня такое чувство, будто мой желудок рухнул на пол.

– Значит, слишком поздно. Как ты и сказала.

Она долго смотрит в кухонное окно, прежде чем ответить.

– Слишком поздно для собак. И слишком поздно для многих людей. Но некоторых из нас это спасёт. То есть, если моя теория верна. Четыре месяца максимум – и у нас будет лекарство. Я надеюсь.

– Сколько погибнет до этого? – спрашивает Рамзи.

Джессика не отвечает.

Папа поднимается из-за стола и включает чайник, чтобы выпить очередную чашку чая.