Соавторы

- Покой и темнота, - строго произнес он, - капли закапывать, раствором промывать, никакого телевизора и никаких книг.

- А когда это пройдет? - прошелестела обессиленная болью Настя.

- Резь пройдет минут через тридцать, отечность продержится несколько дней. Примерно с недельку вам придется носить темные очки, свет вам категорически противопоказан. И никакого напряжения глаз, это вы, надеюсь, понимаете. Ни читать, ни писать нельзя.

- Когда я смогу встать?

- Завтра. И не раньше. А лучше всего полежать пару дней Вы же не сможете ходить и чем-то заниматься с закрытыми глазами, так уж лежите. Покой и темнота, - повторил он уже от порога.

- Слыхала? - строго сказал Чистяков, проводив врача. - Будешь лежать с полотенцем на лице и полностью от меня зависеть. А я буду читать тебе вслух и охранять твой покой. И имей в виду, если тебе будут звонить, я трубку не дам.

- Ладно, - провыла она. - Леш, а когда полчаса пройдут, а? Я больше не могу терпеть.

- Еще минут двадцать, Асечка.

- Я не вынесу! Я умру. Господи, как больно…

Он держал ее за руку, гладил по голове, уговаривал, пытался чем-то отвлечь, и наконец полчаса прошли, и обещанное врачом облегчение от лекарства наступило.

Резь стала утихать. Настя оживилась.

- Леш, надо на работу позвонить.

- Перебьются на твоей работе.

- Ну, Леш, это же прогул называется. Уже без пятнадцати десять, через пятнадцать минут начнется рабочий день, а меня нет. И больничного у меня нет. Надо хотя бы предупредить.

- Я сам позвоню, лежи.

- Только ты Короткову позвони, ладно?

- Не руководи, пожалуйста. Кому надо, тому и позвоню.

Он ушел на кухню, плотно закрыл дверь, и Настя, как ни силилась, не могла услышать, кому он звонил и что говорил.

- Леш, набери мне Зарубина и дай трубку, мне надо ему сказать кое-что, - снова начала она ныть, когда обрела способность думать о чем-нибудь, кроме боли в глазах.

- Я сам все скажу. Лежи спокойно и не поднимай голову.

- Ты ему скажи, что это Ольга Витрук, редактор из издательства…

- Ася, у меня нет маразма, я помню все, что ты мне вчера сказала. Не нужно повторять. Помолчи, пожалуйста, ладно?"

"Он снова ушел на кухню. Настя лежала в постели, закрыв глаза под толстым махровым полотенцем, сложенным в четыре слоя, и злилась на свою беспомощность.

Столько труда потрачено, такая работа проделана, и надо же было на последнем этапе свалиться с такой глупостью, как… Она как ни напрягалась, не смогла вспомнить название болезни, которую диагностировал окулист. Скорее всего ей было так больно, что она ничего и не слышала.

Теперь понятно, у кого находятся материалы. Нужно немедленно их найти и изъять и предать это огласке, чтобы Погодин и его люди поняли, что дальнейшие усилия бессмысленны. Нужно их остановить, пока они еще кого-нибудь не убили.

Осталось найти Николая.