Соавторы

Модель?

Нет, не может сказать, он не очень хорошо разбирается.

Цвет? Темный. Точнее сказать не может, было темно. Не белый, не серебристый, не голубой - это точно. Какой-то темный. Вишневый? Может быть.

Расспрашивать Славчикова снова было бессмысленным, понятно, что он рассказал все, что мог, и действительно в темноте и с высоты седьмого этажа особо много-то и не углядишь. Настя пыталась отвлечь его разговорами, спрашивала о сыновьях, о том, как они с женой познакомились.

- Я специально поставил в план командировку в ту колонию, где отбывала наказание Катерина. Мне по нировской теме нужно было собрать кое-какой материал в женской колонии, и я поехал именно туда. Мне хотелось повидаться с ней, ведь я был с ней знаком, и когда стало известно, что ее посадили и муж заочно оформил развод, я перестал с ним разговаривать. Мне было необыкновенно противно, даже смотреть в его сторону не мог.

Он же столько работ написал и по экономическим преступлениям, и по проблемам реабилитации ранее судимых, он так клеймил позором всю систему, которая человека, отбывшего срок, не считает человеком и не дает ему возможности снова подняться. И особенно напирал на то, что люди, осужденные за экономические преступления, зачастую становятся жертвами не собственной жадности, а несовершенства законодательства, и их вообще нельзя ставить в один ряд с уголовниками, и на их прошлые судимости нужно не обращать внимания при последующем трудоустройстве… В общем, много красивых слов написал, в том числе и о человечности, и о морали. А сам что сделал? Жену бросил в трудный момент, от ребенка фактически отказался, отправил к бабке, вместо того чтобы оставить у себя хотя бы до освобождения Катерины. Так нет же, побоялся, что если оставит девочку, то потом Катерина к нему же и вернется после отбытия наказания и он не сможет от нее отделаться.

Мерзко, некрасиво… Мне захотелось повидаться с ней, утешить как-то, подбодрить, что ли. Как вы думаете, почему они так долго? - он тревожно посмотрел на Настю.

- Доктор сказал, что задеты жизненно важные органы, так что все непросто. И потом, двенадцать ножевых ран - тоже не пустяк, каждую надо обработать и зашить."

"Настя старалась казаться уверенной и молола всякую чушь, хотя в медицине и особенно в хирургии не разбиралась. Но нужно же было что-то отвечать, чтобы поддержать душевные силы Славчикова.

Ее слегка подташнивало, как бывало в последнее время всегда, когда она не спала ночью. Раньше она легко переносила бессонные ночи, а теперь организм не позволяет обходиться с собой так беспардонно. Он хочет отдыхать и без отдыха не желает работать. Годы, возраст…

- Вы извините, Владимир Иванович, мне нужно позвонить.