Соавторы

- Потому что ты и твои коллеги повели себя на первоначальном этапе как полные козлы, как недоумки! Сафронов смотрел, как вы работаете, и понимал, что толку от вас не будет! Потому он и позвонил своим дружкам в министерство, чтобы дело взяли на контроль! Если бы он не сомневался в вашей добросовестности и компетентности, он бы никуда не звонил, и никакого контроля не было бы, и ты бы сейчас даже не вспоминал обо мне! Ты понял, кретин?

Она слушала свой крик словно со стороны и ужасалась: неужели это она, Настя Каменская, орет как базарная торговка? Да что это с ней? Какое право она имеет кричать на Андрея? Да, и он, и другие сыщики, и маленький следователь Герасимчук, и эксперты - все они повели себя не так и делали не то, Настя это выяснила и теперь знает точно, но это же не означает, что можно орать на них за это спустя почти месяц. Орать вообще нельзя, никогда, ни на кого и ни за что. Обычно на такое тяжкое преступление, как убийство, выезжает кто-нибудь из начальства, но Сафронов вызвал милицию около восьми утра в воскресенье, а уж какой дежурная группа бывает после суток, пришедшихся на субботу, знает любой милиционер. Пьющий народ начинает гулять в пятницу вечером, в субботу идут добавление и опохмел, сопровождающиеся драками, выяснением отношений и поисками зазевавшихся прохожих, у которых можно позаимствовать недостающую для полного алкогольного удовлетворения сумму. В воскресенье, за два часа до окончания веселенького дежурства, все члены группы были измотаны до предела, небо им казалось с овчинку, а оставшиеся до смены два часа не сулили никакого напряга, потому как в воскресенье утром все спят, и пьющие, и непьющие, и преступники, и их жертвы. Они устали и расслабились, мечтая о том, как придут домой, поедят, помоются и завалятся в постель. А тут на тебе - труп. И начальник с ними не поехал, потому как больше других хотел отдыхать и начал осуществлять задуманное часов с шести утра. До шести он нес бремя руководства в компании приехавшего из другого города приятеля, с которым не виделся несколько лет, поэтому понятно, что до конца смены не дотянул.

Конечно, все эти обстоятельства не означают, что работать на месте происшествия можно спустя рукава и кое-как, но Насте все равно было стыдно и за свои слова, и за свой тон. Да что там тон - крик. Позорище! Стыдоба! Совсем распустилась, дает волю внезапному раздражению, теряет контроль над собой. Старая развалина с истрепавшимися нервами, истеричка.

К тому же она сама себе противоречит. Если Сафронов виновен в убийстве своей жены, то он должен быть заинтересован в том, чтобы над раскрытием преступления работали нерадивые сыщики. Если же это его не устроило, если он позвонил приятелю в МВД, то, стало быть, он к убийству отношения не имеет.