Соавторы

***

Профессор Щеткин был известным ученым-биохимиком, помешанным на науке и готовым закрывать глаза на все, что помешало бы ему заниматься любимым делом. Его жена Лариса Петровна работала бухгалтером в одном из НИИ новосибирского Академгородка. Супруги трудились в разных институтах, но Академгородок - все-таки не Москва, и там все про всех знали, тем паче что и жили компактно. Щеткин был одним из немногих, кто в советское время считался и был выездным, и его жена и дочь щеголяли в наимоднейших заграничных тряпках.

Леночка, которая всегда была красивым ребенком, училась только на ""отлично"" и с самого первого класса прочно удерживала позицию лидера. Мальчики влюблялись в нее, девочки восхищались или завидовали. И вот в пятом классе произошло ужасное: к Щеткиным на несколько дней приехала родственница из деревни, и Лена заразилась от нее вшами. Ничего страшного, несколько дней посидеть дома, два-три раза вымыть голову керосином - и проблемы как не бывало. Лариса. Петровна запаслась справкой из детской поликлиники о том, что у Лены острое респираторное заболевание, и принялась за лечение ревевшей от горя дочери.

- Никто не узнает, - убеждала ее мама, - у тебя справка о том, что ты простыла. Ты только сама никому не говори, и все будет хорошо.

На второй день к Лене зашла подружка-одноклассница, проведать больную. Лена встретила ее с тюрбаном на голове.

- Привет! Что с тобой? Грипп?

- Простыла, - заученно ответила Лена. - Насморк.

И кашляю.

Для убедительности она даже кашлянула пару раз.

- А почему голова завязана?

- А… это мама мне голову помыла, - не растерялась девочка.

- Как это - голову помыла? - возмутилась подружка. - Ты же простужена. Мне моя мама говорит, что нельзя мыть голову, когда болеешь.

Лена молча пожала плечами, против слов чужой мамы аргументов у нее не нашлось, а авторитет взрослых был пока еще достаточно высок.

- Слушай, а откуда так керосином воняет? - спросила настырная подружка, сморщив носик. - От тебя, что ли? Ну точно, от тебя.

К этому Лена готова не была, растерялась и выложила задушевной подружке все как есть.

- Только никому не говори, ладно? - попросила она. - Дай слово, что не скажешь.

- Клянусь! Честное пионерское под салютом всех вождей! - торжественно произнесла та.

Но многого ли стоили ""честные пионерские слова"", данные двенадцатилетней девочкой, в начале восьмидесятых? Вероятно, немного, потому что когда через три дня Леночка Щеткина появилась в классе, ее встретили улюлюканьем. ""Вшивая! Вшивая!"" - радостно кричали те, кто еще недавно считал Лену первой умницей и красавицей класса. ""Я не буду с ней сидеть, от нее керосином воняет, я от нее вшами заражусь!"" - горланили мальчики, мстя ей за то, что не обращала на них внимания.