Соавторы

""Наверное, я просто оттягиваю момент, когда нужно будет все это пролистывать, а кое-что даже и прочитывать, - самокритично подумала она, включая компьютер. - Мне не хочется читать про бизнес, деньги и компании, я никогда в этом не разбиралась и ничего не понимаю, а особенно не хочется мне читать про карьеру. Потому что моя карьера окончена, а чужие карьеры мне неинтересны. Зависть меня, что ли, гложет?""

Она открыла ""окно"", написала заголовок ""Профиль"" и стала быстро вводить номера выпусков и даты: № 35, 18 сентября 2000 г., № 36, 25 сентября 2000 г., № 37, 2 октября 2000 г.; закончив с ""Профилем"", занялась ""Экспертом"". Работа шла легко и интеллектуального напряжения не требовала, нужно было только внимание.

Настя уже распечатывала полученный реестр, когда распахнулась дверь и вошел начальник, полковник Афанасьев.

- Работаешь, Каменская?

- Развлекаюсь, - огрызнулась она. - Вашими молитвами."

"- Хамишь, Каменская? - миролюбиво задал начальник следующий вопрос, вполне, надо заметить, закономерный. - Я к тебе с лучшими намерениями зашел, а ты мне хамишь.

Он давно привык к тому, что она не может разговаривать с ним спокойно и уважительно. Если в его кабинете, в начальственном, или при ком-то она вела себя, как говорится, ""в рамочках"", то в своем кабинете и один на один она постоянно помнила о том, что полковник Афанасьев - ее сокурсник, троечник-шпаргалочник, Афоня, и максимум, что Настя могла выжать из себя, так это обращение на ""вы"". Он давно привык к этому, давно перестал обижаться и нервничать, и однажды Насте добрые люди донесли, что полковник высказался о Каменской: ""Толковая баба, но баба. А с бабы какой спрос?""

- Нет, я отвечаю по существу заданного вопроса. То, что я сейчас делаю, я делаю исключительно для очистки совести, потому что надо же что-то делать, если преступление взято на контроль. А по сути, мне там делать совершенно нечего.

- Так это ты по жене Сафронова работаешь? - догадался полковник. - Так бы и сказала, а то сразу хамить.

Ну и как там дела?

Насте надоело огрызаться, в конце концов, как бы она ни относилась к Афанасьеву, он не виноват в том, что ему позвонили и приказали взять дело на контроль.

Он такая же пешка в чьей-то игре, как и она сама.

- Плохи дела, если честно, - призналась она. - Вы просто так спросили или вам доложить?

Афанасьев пододвинул стул, уселся, вытащил сигареты, закурил.

- Ты ж сама сказала: дело на контроле. Причем не по нашей инициативе, а по звонку сверху. Значит, меня в любой момент могут дернуть и спросить. Так что докладывай.

Докладывай… А что докладывать-то? Нечего.