Со всей дури!

Он ушел, а я позвонила маме.

– Мамуля, ты уже спелась с зятем?

– Ладошка, он прелесть. Такой трогательный, в чем-то даже наивный… Я тебя понимаю. Только с ним надо осторожно. Очень ранимый.

– Сижу в машине, отправила его в больницу к матери, насилу уговорила.

– Это правильно! Ладошка, я там собрала тебе кое-что на два-три дня. И еще напекла ватрушек.

– Спасибо, мамочка! А ты в курсе, что Ксюха в клинике неврозов?

– Конечно, мне Сережа сообщил. Я хотела к ней поехать, но она никого видеть не желает. Думаю, через недельку очухается…

– А ты сама как, мамочка?

– Да хорошо! Пока ноги носят, голова варит, ученики ждут, а главное, дочка младшенькая счастлива… Чего еще хотеть?

– Вещает! Слышит только себя. Раньше всегда очень живо интересовалась моими учениками, теперь как отрезало. Вообще ни о чем не спрашивает. Только вещает. А на каждое мое слово огрызается. Мне так хочется послать ее… Но я вспоминаю, сколько лет мы с ней дружили, радость и горе пополам, обидно!

– Понимаю, мамочка, но ты не огорчайся. Может, это у нее пройдет.

– Что-то я сомневаюсь. Ну да Бог с ней. Скажи мне лучше, где это ты вчера так наклюкалась?

– Ох, мама, Ваня меня повез к своим друзьям.

– К тем, что малышку взяли?

– Да! И это такие чудесные люди! Мы с женой Ваниного друга просто сразу подружились, мне так хорошо у них было, и они так любят Ваню, так о нем говорят… Искренние, гостеприимные люди, добрые… Ой, мамочка, Ваня идет! Представляешь, он в форме!

– Да видела уже. И впрямь загляденье.

Однако вид у генерала был хмурый.

– Что? Твоей маме стало хуже?

– А, она меня поливала?

– Ага! Как из шланга…

– Терпи, Ваня, уж если женился на такой шалаве, которая у тебя что-нибудь непременно отныкает, а потом сбежит с молоденьким лейтенантом…

– А ты откуда это знаешь?

– Догадалась. Только вот не знаю, что я у тебя должна отныкать? А, наверное, квартиру и дачу, так?

– Ладка, ты что, такая умная?

– Да тут особого ума не надо. Это же стереотип, Ванечка!

Он вдруг рассмеялся и обнял меня.

– Как же хорошо с такой догадливой женщиной! Можно не пересказывать всю эту пакость.

– Там еще что-то было?

– Да ладно, не хочу!

– Рискну предположить, что Надежда Мартыновна обозвала меня вшивой интеллигенткой, которая будет вас всех презирать, смеяться над тобой со своими интеллигентными родственниками? Так?

– Ошизеть! Как будто ты там была… Но я не хочу больше про это говорить. Я хочу домой, в нашу новую квартиру! Я купил еды, поужинаем вдвоем. Знаешь, я вот думал ночью… Я нашел тебя, как больное животное находит в лесу нужную травку. Я тобой лечусь.

– От чего лечишься, Ванечка?

– От всего. От мерзостей жизни… службы… И хотя ты частенько меня дразнишь, но я точно знаю – ты меня не предашь.