Призрак со свастикой

Пулеметчик приподнялся, прижав приклад к плечу, прошелся по обочине убедительной очередью. В этот момент Павленко и выстрелил. Пуля пробила каску. Пулеметчик вскрикнул, уронил непутевую голову. Упал приклад, оставшийся без опоры, длинный ствол «костореза» нацелился в небо. Что и требовалось доказать! Молодец, боец! Павел прошелся длинной очередью по косогору, заставив негодующих автоматчиков прижаться к камню, выпрыгнул на проезжую часть и перебежал ее зигзагами. Отметил боковым зрением — Репницкий тоже поднялся и побежал. Верест кувыркнулся в неглубокий кювет, пополз из него в траву, моля про себя, чтобы нашлась какая-нибудь яма-канава. Нашлась — не подвел боженька! Он повалился в нее, чуть не вывихнув плечо, ударился коленом. Зато в «ППШ» еще что-то оставалось. Павел вскинул ствол, подпер свободной рукой секторный магазин.

— Павленко, ты здесь?

— Здесь, товарищ капитан… — Справа что-то хрипело и возилось."

"Он ждал, считал про себя секунды. И дождался, чувствовал, что один из автоматчиков будет бросать гранату. Так и есть, приподнялся на руке, оттянул вторую, сжимающую традиционную «колотушку» «М-24» с длинной рукояткой и выпустил длинную очередь, пока рука не начала движение. Кажется, попал в плечо — неважно, куда, лишь бы попасть! Немец вскрикнул, граната вывалилась из простреленной конечности. Тоскливый вой огласил окрестности косогора, что успеешь сделать за секунды? Только завыть… Взрывом автоматчика подбросило, он перевернулся, обрушив небольшую осыпь, остался лежать, раскинув руки. Третий оторопел — не ожидал такого. Теперь и пошутить про советских недотеп не с кем! Объявился Павленко, начал бить с колена, наверстывая упущенное. Автоматчик метался, было слышно, как камни стучат по каске. Возился в траве Репницкий, подползал какими-то рывками. Оставшийся немец тоже оказался отчаянным парнем, оторопь сменилась негодованием, он бранился, было слышно, как вбивает магазин взамен отстрелянного. И вдруг он вырос над косогором — бледный, как смерть, лицо перекошено, стрелял, держа автомат на вытянутых руках. Павел и Павленко откатились в разные стороны. Немец визжал, ругался, потом отпрыгнул, снова стал в «слепой» зоне менять магазин. Что-то не выходило, заклинило. Потом возникла каска, он убегал куда-то влево!

— Антон, ты жив? — В ответ прозвучали какие-то пугающие хрипы. Позади в траве вдруг заворочалось тело. Черт! — Павленко!

— Тут я, товарищ капитан…

— Граната есть?

— Есть одна…

Эх, не добросит он со своей позиции — слишком далеко, и дистанция между немцем и ефрейтором росла.

— Бросай мне, Павленко! Только чеку не выдергивай!

— Держите, товарищ капитан! — Павленко швырнул ему железную штуковину, обвитую сетью глубоких нарезок.