Призрак со свастикой

В Мезель тоже нагрянули, застали там даму печального образа и при ней пару служанок, которым некуда податься. Фрицев не застали. Шершнев — бывший прокурорский работник, все не может избавиться от своих протокольных замашек, прямо на месте и допросил барышню под протокол. Мол, кто такая, кто хозяин, в чем замешаны, где состояли. Забирать ее не стали — вроде не за что, помялись и свалили, предупредив: мол, пока живите, гражданка баронесса, но сильно не обольщайтесь, все замки скоро будут конфискованы в собственность трудящихся новым народным правительством! Так что никуда она не сбежала со своим любовником — в первой декаде мая была здесь!

— Надо съездить, — захлопнул папку Верест, — развеяться перед ужином. Если «пустышка» — будем дальше копать. Машина во дворе, Сенцов, предупредите своих сотрудников. Репницкий, организуйте пару бойцов. Выезжаем через десять минут.

Глава седьмая

У КПП на северо-западном выезде из Креслау стояла небольшая, но плотная очередь. Несколько автомобилей, пешая публика с баулами и чемоданами. Ефрейтор Павленко — молодой чубатый боец — пристроил «газик» к бамперу видавшей виды «полуторки», вопросительно глянул на Вереста. Тот повертел головой, вышел из машины. Зашевелились сидящие сзади офицеры и младший сержант Давлаев — черноусый осетин. Стоять в хвосте «гражданской очереди» — себя не уважать. Поток гражданских, желающих покинуть город, в последние дни начал спадать. Советское командование решило приструнить не в меру рьяных поляков, третирующих немецкое население. Не стоит, ребята, лезть поперек батьки (читай, НКВД и НКГБ). Рановато считать эту землю своей, пока не созданы политические предпосылки и не сформированы нормальные управленческие структуры.

Павел махнул рукой — выворачивай, а сам вразвалку двинулся к контрольному пункту. За улицей Хайзершмидт обрывались городские предместья. Дома в этой части города подвергались какому-то «выборочному» обстрелу — одни лежали в руинах, другие стояли, как новенькие. На севере находился Пандау — небольшой городок с аэродромной полосой, возможно, этим и обусловливался интерес советских артиллеристов. КПП досталось новой власти в целости и сохранности — полосатая будка, шлагбаум, грозный заслон из мешков с песком. Очередь задерживал старенький грузовик с поляком-водителем. Он о чем-то препирался с сержантом, показывал бумаги. Красноармейцы рылись в кузове, ворочали мешки. Ничего криминального там, понятно, не везли (не полный же идиот этот поляк), но служба есть служба. Люди терпеливо ждали, неприязненно косились на лезущий без очереди «козлик». За грузовиком ожидал своей очереди новенький «Виллис» с тремя офицерами. Все подтянутые, рослые, ни капли жира, хмуро курили.