Всё начинается со лжи

— Камиль?!

Она многозначительно кашлянула, и я еле расслышал, как она сказала:

— И он весь в крови.

— Он ранен? Ему нужна помощь?

— Я не знаю, я…

— Так узнайте! И окажите её, в конце концов. Вызовите врача. Да, вы знаете какого врача. Дайте человеку воды. И выполните все указания, что получите от доктора неукоснительно. И не отпускайте его никуда! Парня, не доктора! Уложите хоть в моём кабинете. И никого туда, кроме врача не пускайте. Я приеду, как смогу.

Я выдохнул. Машка таращила на меня испуганные глазёнки.

— Прости, малыш, — поцеловал я её в лоб и отстегнул от сиденья. — Папа просто работает. Ну что, идём?

— А куда мы плиехали?  — крутила головой Машка, пока я поднимался по лестнице с ней на руках.

— Это дом моих родителей. Хочу познакомить тебя кое с кем.

— А с кем? — засовывала она сорванный у машины одуванчик в мои волосы. Судя по всему, удачно. — С дедой Витей?

— Сначала с ба, — шепнул я и пошёл по дому. — Ма! Мама! Мам, ты где?

— На кухне, сынок! — донёсся до нас радостный голос.

Но я и сам уже добрался до любимой комнаты моей мамы в этом доме.

— Ты какими судь… — она замерла на полпути, уставившись на меня, и удивлённо заморгала.

— Ма, — набрал я воздуха в грудь, перехватывая поудобнее Матрёшку.

Выскользнувшая из её рук банка и звон разбитого стекла стали мне красноречивым ответом. Наверное, только мамы умеют понимать всё с одного взгляда. Всё. Без слов.

— О боже! — прижала она к груди руки, а потом протянула их на встречу нам.

И принялась ощупывать, словно боясь, что мы вот-вот испаримся, сначала моё уже слегка покрывшееся колкой щетиной лицо, а потом Матрёшкины щечки, плечики, ручки.

— Тебе идёт, — со слезами на глазах улыбнулась она на одуванчик в моих волосах. — У неё твои глаза.

— И моя ямочка на подбородке. Она моя, ма, — не сводил я с моей «старушки» глаз. — Не сомневайся.

— Как я могу сомневаться, — развела она руками.

— А тибя как зовут? — с интересом разглядывала её Матрёшка. И пока та думала, что сказать, переспросила. — Ба?

Мама сглотнула подступивший к горлу ком и кивнула.

— А тебя?

— Матлёшка.

Я посадил её на стол. И чтобы не орать на весь дом в поисках отца, набрал его номер.

— Ждал, ждал, что ты позвонишь, — без приветствия ответил отец. Я так и видел, как он сидит сейчас за рабочим столом перед монитором, где мелькают цифры и бегут кривые графиков торгов, показывая результаты сделок, чертовски довольный собой.

— Если бы ждал, то знал бы, что я сейчас у тебя на кухне.

— Да? — усмехнулся он. — Я бы удивился, если бы ты не приехал. Ну поднимайся. Выкурим по гавайской, потрещим."

"— Не могу. Я не один, — улыбнулся я Машке, о чём-то уже оживлённо болтающей с бабушкой.

— Ну поднимайтесь вместе, чёрт побери, — виду он, конечно, не подал, но удивился.

— Ей категорически противопоказан дым, пап.