Всё начинается со лжи

— Проломил что?

— Древесноволокнистую плиту, — постучал хирург для наглядности в дверь своего кабинета. — И ушёл.

— Ну ушёл и ушёл, — равнодушно пожала я плечами.

В душе нехорошо заскребло. Камиль бы не позволил. Если придёт, пустите его ко мне. Уж не с Алескеровым ли поехал выяснять отношения его телохранитель?Но с этим они точно пусть разбираются сами, я вмешиваться не буду.

— Сама-то она как?

— Еле успокоили, после его ухода. Рвалась уехать. Требовала одежду. Обещала пожаловаться на нас отцу.

— Узнаю Юлию Владимировну Пашутину, — вздохнула я.

— Пришлось колоть успокаивающее, — пожал плечами хирург. — Честное слово, ну не отпускать же её в таком виде, да после наркоза.

— А операция как?

— К счастью для неё, всё оказалось не так страшно, как выглядело. Повреждения только наружные. Подробный отчёт будет на твоём столе к утру, — махнул он мне на прощанье.

Миновав спящего охранника, глянувшего на меня и снова закрывшего глаза, я осторожно приоткрыла дверь в палату. С внутренней стороны в ней действительно красовалась дыра. А Юлия Владимировна не спала. Подтянув ноги к груди, лежала поверх одеяла.

— Вы поговорить?"

"Злое, но какое-то обречённое равнодушие в её взгляде совсем мне не понравилось.

— Узнать, как ты.

— Хорошо, — она развернулась на спину. Медленно, с трудом, морщась вытянула ноги со сбитыми коленками и стёртыми до крови лодыжками. — Говорите.

— Это подождёт, — хотела я уйти, но она схватила меня за руку.

— Говорите сейчас! Мне всё равно.

И, наверное, была права: для плохих новостей никогда не бывает подходящего времени.

— Юль, я хочу, чтобы вы дополнительно сдали кое-какие анализы. И чтобы ваши родители тоже их сделали.

— У меня только отец. Мама умерла много лет назад. А зачем? — резко повернула она ко мне голову.

— Есть подозрение, что один из генов в вашем организме работает неправильно, — присела я на стул у её кровати.

— Что значит неправильно? — потрясла она головой. — Я больна?

— Вы — нет, но, возможно, являетесь носителем заболевания, которое вам ничем не грозит, а вот вашим детям — может навредить, — смягчала я как могла.

— Какого заболевания?

Честно говоря, втайне я надеялась, что она уже знает — отец ей сказал. И она понимающе кивнёт «А, этого!», остановит меня и отпустит. Но чёртова новость повергла её в шок.

— Папа болен?! — зажала она руками рот, глядя на меня с ужасом.

— Я не могу это с точностью утверждать, пока у меня на руках не будет достоверных анализов, Юля. Поэтому я прошу, чтобы и ты, и он их сдали. А потом уже будем делать выводы. Вдруг я ошибаюсь, — дала я и ей, и себе крошечный шанс, ведь на самом деле у меня были лишь результаты анонимного обследования и на этих результатах стоял вердикт «вероятно».