Всё начинается со лжи

Возила по тарелке ложкой в правой, но помогала пальцами левой. И надо, наверно, что-то с этим делать. Но пѝсать в горшок, есть вилкой и правильно выговаривать слова её учила бабуля. А я… я её так любила, что разрешала всё, если только это не во вред. Пусть ест как может. Лишь бы ела.

— Нет, не Костя, — покачала я головой и глянула на часы.

Костя должен был прийти минут тридцать назад. За вещами.

В груди кольнуло. Как и каждый раз, когда я думала о Косте.

Отвратительное чувство — смесь жалости, стыда и сожаления.

Стыдно, что мне до сих пор не хватило духа сказать ему, что вряд ли мы к нему приедем. Даже в гости. Я всё тянула, в надежде, что не придётся резать по живому, само отвалится. Что он уедет и всё само рассосётся без ненужных трудных разговоров.

Стыдно, что вчера он устраивал «проводы», собирал друзей, а я не пошла.

Конечно, он расстроился. Ждал и надеялся до последнего, звонил. Конечно, я сослалась на то, что очень устала и буду там своим кислым видом портить ему всё застолье. Но, конечно, мы оба прекрасно понимали, что дело не в этом.

Мама в итоге весь вечер осуждающе вздыхала. Так и не заставив меня пойти, уехала. Но оставила, словно в наказание, у входной двери мешок с мусором: вечером же по каким-то странным поверьям мусор выносить нельзя.

И теперь я смотрела на этот вонючий мешок и эгоистично думала: дождаться Костю или одеться и быстренько вынести самой?

И что я могла сказать маме? Да, я невыносимо сожалею, что Костя встретил именно меня. Ту, что его не заслужила. Да, он хороший человек. И мне очень жаль, что его больше не будет в нашей жизни. Жаль, что он уезжает так далеко, мы не сможем даже просто видеться, дружить семьями, встречаться по выходным, ходить друг к другу в гости. Но никто из нас не виноват, что я его не люблю.

Я решила, что ещё не совсем пропащий человек, раз совесть всё же победила и, оставив Матрёшку перед телевизором с мультиками, в тапочках на босу ногу я рванула на мусорку."

"Ленивые собаки и не думали уходить, грея на солнышке у тёмно-зелёных контейнеров впалые бока, когда я снайперски метнула завязанный пакет в самый центр композиции из разноцветных мешков с сомнительным содержимым прямо над их головами.

Довольная своим трёхочковым броском, вывернула из подворотни. И застыла.

У подъезда стояла машина Верейского. А Костя, припарковав свою машину напротив, как раз переходил узкую улицу.

Он, закончивший манёвр, и ноги в дорогих кроссовках, шагнувшие из машины, оказались на тротуаре одновременно.

Один — опоздавший почти на час, второй — приехавший почти на два часа раньше назначенного срока, они не должны были встретиться. Но временная кривая сделала коварный изгиб. И я застыла между ними в растянутых трениках, бабушкиной кофте и стоптанных тапочках. Упс!

— Привет! — улыбнулся Костя.