Всё начинается со лжи

Вот только её живот… И теперь я думал: а не от Пашутина ли она беременна?

Как же хотелось уже послать дьяволу в задницу и его, и его дочь, и все их заморочки. Послать и забыть. Но это вряд ли пока получится. Ведь я ещё не сказал ему, что свадьбы не будет. И он мне, конечно, такого оскорбления не простит.

Вот только и у меня нет запасной жизни, чтобы прожить её так, как хочет он или мой отец. И я ни перед кем ни собираюсь оправдываться за то, что поступаю как считаю нужным.

— У вас ещё есть ко мне какие-то вопросы? — упёрся я взглядом в так и стоявшую столбом девицу.

— Нет, — смутилась она и собралась выскочить из комнаты, но мой следующий вопрос заставил её остановиться.

— От кого вы беременны?

Она споткнулась словно подстреленная. Замерла. Медленно развернулась. От ужаса кровь отлила от её лица. Из рук чуть не выпала ваза, что она так и держала. И я бы не двинулся с места, чтобы подхватить венецианский ширпотреб, но девушка сама удержала скользкое стекло.

— От Владимира Олеговича, — посмотрела она на меня умоляюще.

— Уверены?

Она кивнула.

«Что и следовало доказать!» — усмехнулся я.

— А Пашутин знает?

— Нет, — качнула она головой и распрямила плечи, словно готовясь к расстрелу или допросу.

Но я ни о чём не собирался больше спрашивать.

— Поздравляю! — равнодушно пожал я плечами. И подумал не без злорадства: а ведь это чертовски хорошая новость. Просто чертовски!

— Павел Викторович… — качнулась девушка ко мне, но шагнуть побоялась. И правильно сделала. — Пожалуйста…

— Вы можете идти, Ксения, — остановил я её ледяным взглядом. — Спасибо за вашу работу и заботу о моём доме. Но если мне понадобится эта информация, я её использую, независимо от того понравится вам это или нет.

— А если я её куплю? — нервно сглотнула она. — Расскажу то, что вам понравится, если вы обещаете никому ничего не говорить?

— Серьёзно? — взлетели на лоб мои брови. — А если мне не понравится?

— Понравится. Обещаете?"

"Честно говоря, я и не собирался болтать. Просто предпринять кое-какие действия на опережение. Искренне надеясь, что они мне не понадобятся. Скоро её живот и так будет виден.

Но раз она настолько испугалась, что торгуется, почему бы и нет.

— Обещаю. От меня он не узнает.

— Никто не узнает, — поправила она.

А я говорил: девчонка не так глупа, как кажется.

— Никто не узнает, пока это уже не будет новостью.

Она набрала в грудь воздуха, даже рот приоткрыла, но в этот момент зазвонил телефон.

«Вот чёрт! Вспомни нечистую», — глянул я на экран. Звонил Пашутин.

— Говорите, Ксения! — убрал я раздражающий звук, хотя входящий не сбросил.

Но звонок её спугнул. Она передумала.

— Нет. Используйте как вам угодно, — шагнула спиной к двери. — Всё равно скоро все узнают.

И выскочила из комнаты.