Всё начинается со лжи

Но одна моя рука, засунутая в карман, поддерживала изнутри толстый стебель розы. А второй я был вынужден сдерживать и центробежное ускорение поезда, то и дело роняющего на меня соседей, и вес собственного тела, что мучительно стремилось навалиться всей тяжестью и расплющить ту, что уже перешла от разглядывания сбитой костяшки на большом пальце к браслету часов и краю рукава пальто.

Штирлиц никогда не был так близок к провалу.

В тот момент, когда лопатками почувствовав жёсткость моей груди, она уже готова была оглянуться, я погладил мизинцем её пальцы и наклонился.

— Тебе очень идёт этот цвет, но я бы предпочёл другой.

Она дёрнулась. Замерла. Ресницы взмахнули испуганными птицами. Шея причудливо выгнулась. И проделав путь по складкам рукава и через плечо её взгляд упёрся в мой небритый подбородок.

— Цвет чего?

— Цвет грустной сосредоточенности, — склонил я к ней лицо. — Но я готов полцарства отдать за твою улыбку. И убить того, кто тебя расстроил.

Она улыбнулась.

— Обойдёмся без жертв.

— Рад это слышать. А ещё больше тебя видеть, — коснулся я губами её виска.

Она отстранилась, ещё не зная, что это ловушка. А я впервые был благодарен розам за их шипы. Намертво вцепившись ими в подкладку, шипастый стебель позволили мне вытащить чайную пленницу на свет божий из темницы пальто одной рукой.

Сидящая напротив пожилая женщина восхищённо улыбнулась, увидев мой «фокус», и начала бойко толкать локтем соседку, косясь на цветок. Но Моя Женщина, увидев розу, их восторг не разделила.

— Павел Викторович, — гневно развернулась она, перекрикивая диктора, сообщающего название станции.

— Тс-с-с, — пользуясь тем, что поезд притормозил и началась обычная для остановки суета, я прижал её к себе. — Давай без имён. Начнём сначала, моя прекрасная незнакомка.

Глядя поверх её головы, я протянул цветок пожилой пассажирке, что тоже заторопилась к выходу.

— Берите, берите! — ответил я на её растерянность. — Хорошего дня!

К счастью, розу она взяла. А я невозможно обрадовался тому, что у меня появилась вторая рука и тут же поторопился ей воспользоваться.

— Убери руки, — зашипела Элька, оказавшись в плотном кольце моих объятий."

"— Не могу, — улыбнулся я, покачиваясь вместе с ней, как лодка на волнах, в толпе толкающих нас со всех сторон пассажиров. — Это для твоей же безопасности, — и добавил, чувствуя, как она напряжена и выискивает глазами за что бы ухватиться. — Просто держись за меня. И позволь мне позаботится обо всём остальном.

Я перехватил её одной рукой за спину, второй взялся за поручень над головой. Ей ничего не оставалось: или распластаться у меня на груди, или обнять и слегка отстраниться.

Меня устраивал любой. Но она выбрала второй вариант.