Всё начинается со лжи

Он достал из зубов комочек резинки и кинул в стоящую у кушетки мусорную корзину.

— Нет, — качнула головой я. — Но теперь знаю.

— Тогда позвольте вам напомнить про вашу хвалёную врачебную этику, — он развернулся и навис над столом, уперев в него руки. — Даже если спросит, а у неё на такие вещи чутьё, вытрясет с сиделки, или с Ксеньки, скажите, что всё в порядке. Не подтвердилось и всё. Видите, — ткнул он в бумагу. — Здесь написано «вероятность». И она не стопроцентная.

Да, я видела эту «вероятность». Потом уже разобрала, переводя с английского, что их лаборатория действительно расшифровала ДНК, но дала мутации гена PDHA1 целых тринадцать панелей заболеваний, в одной из которых и был злополучный синдром Лея.

— Простите, Владимир Олегович, — тяжело выдохнула я. — Но я врать не буду, — а про себя добавила «больше». — Если диагноз подтвердит наша лаборатория и ваша дочь окажется носителем повреждённого гена, то я обязана предупредить Юлию Владимировну о возможных последствиях. Поэтому её на дополнительные обследования я в любом случае отправлю. А вы…

— Да вы знаете, сколько я этих анализов сдал?  — усмехнулся он. — Знаете? Одних только этих вот, — приподнял он бумагу и небрежно откинул, — генетических обследований прошёл. Десятки! Начал здесь, продолжил в Америке. Пока наконец нашли эту чёртову мутацию. Знаете, у скольких врачей был? Каких мне только диагнозов не ставили! Чем только не лечили!

— А сейчас? Вы чувствуете себя лучше? — спросила я не из праздного интереса. Меня искренне восхитила его настойчивость в поисках истины. Удивило, что он для своего диагноза неплохо выглядит. А ещё что-то неприятно царапнуло в его рассказе, но я пока не смогла понять, что именно. Что-то связанное с Ксенией."

"— Намного лучше. Особенно когда начал понимать, что происходит. Почему у меня перед глазами то появляется, то исчезает это чёртово пятно. Откуда трясучка, — вытянул он вперёд руку. — Да много чего. Но я хочу уйти не слабоумным стариком, ходящим под себя. А достойно. Мне бы только рождения сына дождаться.

— Простите! — дверь открылась без стука. И мадам Кононова, застыв на пороге, ненавидяще уставилась на Пашутина. — Я жду уже долго. Вы не могли бы поторопиться?

— Дверь закрой! — рявкнул, повернувшись к ней, Владимир Олегович.

— Что?! — придушено выдавила она.

— Я сказал: пошла вон! — произнёс он таким тоном, что даже мне стало страшно.

— Да как вы…

— Да так и смею. Вон!

Дверь поспешно закрылась. Я мысленно прикрылась двумя руками, уже предвкушая куда она пошла: конечно, писать очередную кляузу.

Но с Пашутиным я в любом случае должна была закончить, хоть и встала из-за стола его проводить.

— Вот когда умру, тогда Юлька пусть и узнает, — обернулся он и тихо вздохнул, словно и не он только что орал.