Снова надейся

Откровенно говоря, все это прямая противоположность профессиональному.

Он сделал паузу и с шумом втянул в себя воздух. Я не отваживалась издать ни звука.

– После пятницы я твердо решил вести себя с тобой как с обычной студенткой. Но после того, как ты сейчас прислала мне этот текст… я не мог с тобой не поговорить откровенно. Он кажется таким реальным. Как и все твои тексты. – Он прочистил горло. – И это меня пугает.

Я сжимала корпус ноутбука, не в силах что-то ответить на его слова. Мне хотелось сосредоточиться на том, что он сказал о наших отношениях. Нолан, как и я, чувствовал, что между нами развивалось что-то, выходящее за рамки нормальных отношений преподавателей и студентов… и это должно было меня обрадовать. Но вместе с тем его фраза перевернула мой мир с ног на голову.

Я знала, что рисковала, передавая свое прошлое в тех текстах. Однако притворяться, что я выдумала все эти вещи, – это нечто совершенно иное, нежели по-настоящему об этом говорить. Мы с Ноланом уже рассказывали друг другу о личном, и если на свете и существовал человек, с которым я бы хотела поделиться своей самой большой тайной, то это он. В то же время я боялась, что после этого он вновь перестанет обращать на меня внимание.

– То, как ты сегодня со мной общался… было больно, – произнесла я охрипшим голосом.

– Прости. Я думал, так будет лучше, но врал сам себе. После твоего текста… Я просто хотел сказать тебе, что я рядом. Если тебе захочется поговорить, или отвлечься, или просто не оставаться ночью одной, – так тихо продолжал он, что я еле его понимала. Одновременно казалось, что он проорал эти слова, потому что они эхом отозвались у меня в голове, и, похоже, я никогда уже не смогу их забыть.

Он переживал за меня.

Я вспомнила письмо, в котором он предлагал мне поговорить. Уже тогда я опасалась, что он догадается, как много реальности крылось в моих сочинениях, поэтому твердо решила игнорировать его предложение. Одна мысль о том, чтобы обсуждать с кем-то мое прошлое, казалась мне абсурдной. Но сейчас… сейчас я спрашивала себя, не пришло ли время рассказать Нолану правду.

– Мои тексты… – шепотом начала я и откашлялась: – Они не выдумка.

Еще никогда я не чувствовала себя настолько эмоционально уязвимой, как в этот момент. Я крепко зажмурилась, и по телу пробежала неприятная дрожь. Плотнее завернувшись в кардиган, я судорожно вцепилась в ткань.

Было слышно, как Нолан несколько раз вдыхал, как будто собирался что-то сказать, но заговорил лишь через некоторое время:

– Мне невероятно жаль, что с тобой такое произошло.

– И мне. – Чудо, что я вообще сумела что-то на это ответить. Мы словно опять балансировали на той границе между нами. И в этот раз я определенно не единственная, кто сделал шаг вперед.