Снова надейся

Странно обсуждать с ним историю любви, в то время как наша собственная умерла. Хотя раньше мои пальцы всегда печатали словно сами по себе, теперь я несколько минут размышляла, что на это ответить. Нолан принял решение за меня, написав новое сообщение.

Это самый странный вопрос из всех, которые он мне когда-либо задавал. Большинство наших диалогов развивались естественно. «Светских бесед» мы никогда не вели.

Я скривилась, отправив сообщение. У нас никогда не было обыкновенных «Как дела? – Хорошо, а у тебя?», и, откровенно говоря, я не собиралась это даже начинать. Меня охватила неприятная дрожь. Появилось желание стереть свою фразу.

Мне захотелось стукнуться головой о клавиатуру, настолько коряво протекал разговор.

Повисла короткая пауза, в течение которой Нолан ничего не писал, а я снова и снова терялась в сомнениях, стоило ли вообще заходить в Сеть. Я абсолютно не знала, что здесь делаю или чего хочу этим добиться. Как ни крути, а нормальные отношения нам таким образом не восстановить. Я в принципе сомневалась, наступит ли однажды такой момент.

Однако ясно одно: так, как было сейчас, продолжаться не могло. То, что мы вообще друг с другом не разговаривали, казалось мне просто-напросто неправильным. Нолан так долго являлся неотъемлемой частью моей жизни… а теперь? Я потеряла не только большую любовь, но и одного из лучших друзей. Было больно переписываться с ним, но и не делать этого тоже больно. Вдруг у меня на экране высветилось новое сообщение.

Помедлив, я напечатала ответ, не совсем уверенная, к чему он клонит.

Я прыснула от смеха.

Когда пришло следующее сообщение от Нолана, я была твердо уверена, что он написал что-то, от чего моя улыбка станет еще шире.

Мне пришлось дважды перечитать его фразу, пока она до меня дошла. А когда это случилось, улыбка угасла, а глаза начало жечь. Следующие слова напечатались будто сами по себе, совсем как раньше. Внезапно между нами исчезло все смущение.

Мне было интересно, колотилось ли сердце Нолана так же сильно, когда прилетело новое сообщение.

Я столько раз подряд перечитала его слова, что они поплыли у меня перед глазами, а по щекам заструились слезы. Подавшись вперед, я набрала следующее сообщение.

– Кажется, вон они, внизу, – сказала я Доун, указывая на мужчин в костюмах, которые сидели в первом ряду на противоположной стороне.

– Вид у них очень важный, – откликнулась подруга и ненадолго опустила наш самодельный плакат, чтобы снять с себя толстовку на молнии. Под ней у Доун была – как и у всех нас – футболка с цифрой девять и именем Блейка. А на случай, если это недостаточно прозрачный намек на то, ради чего мы здесь, темно-синие, покрытые блестками буквы на плакате гласили: «Нашего мальчика не остановить! № 9».