Снова надейся

Момент, когда он поднялся и подошел к доске, чтобы написать там мое имя, показался мне настоящим облегчением. Значит, мне не нужно больше думать о том, что впервые в жизни я почувствовала к кому-то настолько сильное притяжение.

Я медленно напечатала свой ответ, однако на этот раз отправила его без колебаний. Все равно уже очень поздно. Меня окутало колдовство ночи, и я перешагнула границу между несерьезным и личным. Сейчас меня уже ничто не сдерживало.

Чтобы не наблюдать за тем, как Нолан печатает ответ, я попробовала досмотреть «Бруклин 9–9», но тут же сдалась. Не получалось уследить за сюжетом, для этого я была слишком взволнованна. Сердце совершило кульбит, когда в окошке чата появилось его сообщение.

На меня нахлынула волна облегчения, пускай это ощущение и не задержалось надолго.

Эти слова вызвали у меня улыбку.

Хотя мне все еще было плохо, с каждым его сообщением давление в груди ослабевало.

Я мгновенно послала ему кивающий смайлик.

Я улыбнулась. Теперь он тоже рассказал мне кое-что личное о себе. Пальцы вновь осторожно легли на клавиатуру.

У меня вырвался короткий смешок.

Через минуту мне пришел файл. Я открыла его, и весь экран заполнила самая милая собачья морда, которую я когда-либо видела. Маленький бигль, повернув голову набок, сидел на горе разодранных листков.

Я опять не сдержала смех. Потом сохранила фотографию на рабочем столе и открыла во второй раз. Кроме Бина и хаоса, который он учинил, я заметила узорчатый ковер, а еще расплывчатые ножки стола на заднем плане и несколько темных стеллажей прямо за ними. Интересно, как выглядела квартира Нолана? Сколько у него книг, какое любимое место для чтения и был ли у него на письменном столе такой же бардак, как на кафедре в аудитории? Все бы отдала, лишь бы разок заглянуть в его кабинет.

За такое короткое время ему удалось усмирить злость в моей душе. Бросив взгляд на часы, я вновь задумалась, не сходить ли еще раз вниз. Вероятнее всего, я и так не усну, не уладив ссору с мамой. Мне хотелось как минимум извиниться.

Я закрыла ноутбук. Ладонь на мгновение замерла на нагревшемся корпусе. Он как будто до сих пор соединял меня с Ноланом, и я наслаждалась моментом, пока могла. Написать ему было правильным решением. Он сказал именно то, что нужно, чтобы успокоить меня и вместе с тем подтолкнуть снова спуститься вниз – мысль, которая еще полчаса назад казалась мне совершенно абсурдной.

Тихо, как мышка, я пошла в мамину комнату. В щели под дверью виднелась тонкая полоска света. Я осторожно постучала.

– Я… я просто хотела сказать, что прошу прощения за то, что наговорила.

Мне было слышно, как зашуршало ее одеяло, однако она продолжала молчать.

– Спокойной ночи, мам, – прошептала я.

Потом подождала еще пару секунд, но мама ничего не ответила.