Снова надейся

Завязала полные мусорные мешки и вытащила их из ведер, прежде чем переобуться в мамины садовые ботинки, стоящие в коридоре. Потом пересекла гостиную и открыла дверь в сад.

Подойдя к мусорным бакам, я забросила туда мешки. В тот момент, когда я закрывала крышку, услышала за спиной подозрительный шорох опавших листьев.

Я развернулась… и застыла.

В саду у нашего дома стоял мой отец.

В этот раз он был в гражданской одежде – джинсах и футболке, – и не знаю почему, но это пугало меня еще сильнее, чем его форма при нашей последней встрече.

Я вспомнила его руки на шее, и у меня мгновенно сработал инстинкт самосохранения. Папа абсолютно непредсказуем – стоит мне сказать хотя бы одно неверное слово, и у него сорвет крышу. В эту минуту у меня оставался лишь один шанс: как можно скорее оказаться в доме и забаррикадировать дверь.

Без раздумий я бросилась бежать. Обогнув его, понеслась назад. Увы, я не приняла в расчет данные отца – он был в хорошей форме и чертовски быстр. Он подскочил к двери почти сразу после меня. Я захлопнула ее, но в последний момент он просунул в щель руку и взревел, когда я прищемила ему пальцы.

Черт. Черт, черт, черт.

– Мама! – во все горло заорала я и рванула через гостиную. Обернуться я не могла, поэтому не знала, где он, однако позади раздавался топот ног.

– Эверли, остановись! Я просто хочу поговорить, – крикнул он.

Раньше я так часто слышала от него эти слова, что уже не обращала на них внимания. Моей единственной задачей было максимально быстро добраться до мамы. Перепрыгивая через две ступеньки, я взлетела по лестнице.

– Мама! – снова прокричала я. От отчаяния голос звучал слишком пронзительно и высоко. Я добежала до второго этажа, но прежде чем успела ступить на лестницу, ведущую на чердак, отец схватил меня и дернул на себя.

– Я же сказал, что просто хочу поговорить, – повторил он. Его лицо превратилось в перекошенную от ярости маску, и от этого вида мне стало так страшно, что потребовалось собрать все силы, чтобы выговорить хоть слово.

– Ты должен уйти, папа, – произнесла я твердым голосом, задрав подбородок. Пусть не думает, что снова сможет делать со мной все. На этот раз я не оцепенею от паники – я буду драться, пинаться и использовать все приемы, которым когда-то училась на курсах самообороны. Как бы ни был велик мой страх, я буду защищаться и благополучно выпутаюсь из этой ситуации.

– Что за мужчина был здесь вчера вечером? – подозрительно тихо спросил отец.

– Тебя это не касается, – ответила я, тайком скосив глаза в сторону чердака. Услышала ли меня мама?

– Очень даже касается, если моя бывшая жена и моя дочь проводят ночь с каким-то уродом. – Внезапно он меня отпустил. – Морин! – взревел папа, и я вздрогнула.