Это снова ты

Дима не может дать ей желаемое, а значит, бессмысленно оставаться рядом, это должен быть кто-то другой. Он точно не знает, отчего это работает именно так. Не понимает, почему не может увидеть в одном из зеркал только себя. Его эмоции, его желания и мечты спрятаны где-то, а возможно, их и вовсе не существует. По крайней мере, сейчас он не может вспомнить ничего подобного. Все, что у него есть, – рефлексы и нужды окружающих. Попросили – сделал. Заболели – облегчил боль. Потерялись – указал возможные варианты путей. Загрустили – развеселил. Сомневаются – выслушал. Это все, на что он способен. Ни единого решения, принятого для себя, только потребности других.

Мытька, наластившись, спрыгивает на пол и выходит из комнаты, оставляя Диму одного. Он тихо хмыкает, глядя, как пушистый хвост исчезает за поворотом, и разминает затекшую шею. Последние месяцы он все чаще чувствует себя уставшим – и физически, и морально. Даже дышать иногда тяжело, не говоря уже о подъемах по утрам, работе и других бытовых вещах. Дима замер в своем опустевшем зазеркалье, в пожирающей тишине и беспомощности по отношению к собственной жизни. Можно, конечно, вернуть Алену и дальше играть в отражение Морева, но сколько еще он продержится без такой важной детали, как искреннее желание быть там, где он есть? Зимин точно знает, как имитировать нормальную жизнь. Но что, если зеркало треснет окончательно в самый ответственный момент, лишив Диму возможности отражать так точно, как только возможно? Испортить жизнь Алене безразличием и отрешенностью? Нет, слишком опасно.

«Не усугубляй» – главное кредо Зимина, что не позволило разнести к чертям его одинокое зазеркалье и остаться там под завалами бездыханным холодным ничем."

"Через несколько часов одиночество становится невыносимым. Оно заставляет Диму вглядываться в пустоту внутри себя все пристальнее, задает вопросы, ответов на которые нет. Все равно что умножать бездну на бесконечность. Это напоминает ему год после смерти Миши. Год в страхе за Сашу. Год в забвении, бо́льшую часть которого Дима даже не помнит, потому что все дни были похожи друг на друга, а действия повторялись по инерции. Бессмысленные, безнадежные, как будто чужие. Зимин не выдерживает и хватает телефон. Список контактов огромен, но ни одно из имен не вызывает отклика сердца, поэтому приходится выбирать головой.

– Привет, Дим! Что-то срочное? – звучит из динамика веселый голос соседки на фоне звонкого женского смеха и музыки.

– Привет, Ксень. Нет, ничего такого. Просто хотел узнать, как ты, но уже слышу, что веселишься. Не буду отвлекать.

– Да, я на дне рождения подруги. Он, кстати, тоже здесь.

– Если нужна будет помощь…

– Вряд ли. Мы вроде как помирились.

– Да? Здорово. Рад за тебя.

– Спасибо, Дим. Правда. За все.