Снова и снова

— Что, с возвращением в родные пенаты, Кирилл Владимирович, — слышу знакомый голос, как только переступаю порог директорского кабинета.

— Соловей? А ты что тут забыл?

Давний друг вальяжно поднимается с кожаного кресла и, давя лыбу во все тридцать два, хлопает по спине.

— Кто-то шайбы на льду гоняет, а кто-то чаи в своем кабинете. Менеджер я, в прошлом году заступил на пост.

Неожиданно, но за друга рад. Что ему и сообщаю.

— Чай, кофе, чего покрепче?

— Воды и ручку. Времени в обрез. Если опоздаю на тренировку, Семен пропесочку устроит.

— Давно вернулся в город?

— Вчера только прилетел.

— Предки-то тоже с тобой?

— У бати контракт до конца ноября. Потом приедут.

Друг раскладывает передо мной контракт и протягивает ручку. Пробегаю взглядом по условиям, которые я уже и так выучил, но тем не менее. И размашисто расписываюсь.

— Значит, это тебе я обязан своему переходу в «Барсы»?

— Согласись, команде не помешает топовый игрок, а тебе такие циферки на счете.

Согласен. Да и откровенно говоря, моя прошлая команда звезд с неба не хватала и в первые строчки турнирной таблицы совсем не стремилась. Роста ноль. Штиль полнейший. Тесно стало.

В раздевалку залетаю за пятнадцать минут до тренировки. Команда встречает радостными воплями. Много ребят знакомых, коллектив, как на подбор. Пока обмениваюсь рукопожатиями, ловлю злое ворчание тренера. Семеныч лютует и вместо добродушного приветствия дает нагоняй. Вроде я повзрослел. Уже имею определенный вес в хоккейном мире, а гоняют, как зеленого юнца. На лед еще не вышел, а уже «ради профилактики» двадцать отжиманий схлопотал. Чую, тут мне быстро «корону» поправят.

— Говорят, ты вчера нормально в клубе погудел? — пристает с вопросами Геныч, пока суетливо зашнуровываю коньки и цепляю килограммы амуниции.

— Кто это у нас местное трепло?

Если новости до тренера дойдут, еще на штрафные санкции налечу. Мне только этого не хватало. Нам любой гудеж и тем более алкоголь по ходу сезона дорого обходится.

— Так Леська. Утром мимо раздевалки проходил, она там в красках расписывала вашу бурную ночку. Отношения, говорит, у вас завязываются.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Знал же, что с этой рыжей бестией лучше не связываться. Какого черта повелся вчера на ее смелые танцы!

— Я не понял! Дёмин, двадцатки мало что ли? Сидите тут, как бабы языками чешете. Клюшки в руки и на лед, живо!

— Да ладно тебе, Семеныч. Ну, давай по старой дружбе хоть обнимемся, — усмехаюсь, натягивая хоккейный свитер с любимым номером семь. Пришлось малость повоевать, чтобы этот номер в команде закрепили за мной. Небольшой «подкат» Соловью неплохо поспособствовал.

— Я тебя сейчас обниму, оболтус! — грозно машет клюшкой Семеныч, — рукоприкладство в этой команде еще никто не отменял.