Снова и снова

— Доброе, — отвечаю я, желая, чтобы она не отстранялась от меня.

— Сколько времени? — нащупывает часы на моей руке и тянет ближе к себе, вглядываясь в цифры. — Черт! — вскакивает она так быстро, что я еле успеваю прикрыться, чтобы не выдать себя и своих мыслей. — Опоздала на тренировку! Устинова меня прибьет.

Перелазит через меня и убегает из комнаты, прямиком направляясь в душевую.

— Спасибо, что разбудил, дружище, — чешу пса за ухом, а тот довольно машет хвостом.

Чтобы не терять времени, грею чайник, нарезаю бутерброды. Собираю остатки ужина, выкидывая в мусорное ведро.

Женя упорхнула в свою комнату и уже минут через пять появляется в полной боевой готовности. Даже я так быстро не собираюсь, когда времени нет.

— У меня игра вечером, — заговариваю в тишине салона автомобиля, пока едем на арену.

— Во сколько? — удивленно спрашивает она.

— В пять, — стараюсь не смотреть в ее сторону, сосредоточившись на дороге.

— У меня тренировка закончится в три, — словно отчитывается она.

— Можем пересечься до игры, — предлагаю я.

— Отлично, — соглашается она, отворачиваясь к окну.

Припарковав машину, помогаю донести ее вещи. В фойе мы останавливаемся друг напротив друга, не решаясь что-либо сказать. Для меня в новинку такие «отношения» и для Жени, кажется, тоже. Она берет из моих рук сумку и неловко переступает с ноги на ногу.

— Дай свой телефон, — протягиваю руку, ожидая получить аппарат.

Она безропотно дает его, и я тут же вбиваю свой номер, сразу же прозвонив себе.

— Как освободишься, напиши, — отдаю его.

— Хорошо, — щеки девушки покрываются румянцем.

— Тогда до встречи, — наклоняюсь к ней и слегка касаюсь губ.

— До встречи, — улыбается она и уходит, оставляя меня среди гудящей толпы спортсменов и зрителей.

В раздевалку залетаю с опозданием больше, чем на пять минут. Быстро скидываю куртку, ботинки и достаю коньки из сумки. Нужно не забыть после тренировки отдать на заточку, а то с моими розовыми облачками в голове и глупой улыбкой на губах чувствую, что разум ушел, помахав ручкой.

Вчерашний вечер нет-нет да всплывает в голове красочными картинками. Кто же мог подумать, что в таком большом и грозном Кире живет столько нежности? Сердце до сих пор щемит, а щеки пылают, стоит только вспомнить его искреннюю улыбку и проникновенный шепот. Ох…

— Ковальчук. Жень, — выдергивает меня из мыслей голос Люды, помощницы Ольги Павловны.

— Ты чего копаешься? Тренировка уже десять минут как идет.

— Сначала давай к Устиной. Она в тренерской ждет тебя.

— Ух… — вздыхаю, понимая, что попала, — ругаться будет, да?

— Если еще минут десять будешь тут в облаках витать, то да.

Люда выходит, громко хлопнув дверью. Я зашнуровываю со скоростью, близкой к световой, коньки и выбегаю из раздевалки. Ладно, Женя.