Снова и снова

Своей самой соблазнительно-милой улыбкой.

— Умеешь ты уговаривать, — тихо посмеиваюсь и жму протянутую ладонь.

Надо ли говорить, что с девушками я никогда не жил? Да, честно говоря, и отношений серьезных не было. И тяги к ним. Однако сегодня, странно, но я кайфую. Вредная фигуристочка очень неплохо вписалась в мой ежевечерний ритм жизни. Теперь даже и не хочется, чтобы Женя съезжала.

Пока гуляли с Джеком, мне удалось немного «растормошить» неожиданную гостью. Домой возвращалась уже не такая смурная, как уходила. Шутила и смеялась.

Я, конечно, видел, что девчонка чувствует себя не в своей тарелке, но старался вести себя как можно непринужденней.

— Вот. Футболка и шорты.

— Спасибо, — Женя отводит взгляд и смущенно улыбается. — Да уж, не думала, что когда-то окажусь в такой глупой ситуации.

— Ерунда. Всякое бывает.

Ужин гостья действительно готовит потрясающе вкусный. Я особыми кулинарными талантами не наделен, поэтому питался в основном полуфабрикатами. Ну, или не брезговал кафе и доставкой. Поэтому, когда по всей квартире разносится аромат жареной курицы в сырной корочке, я готов душу дьяволу продать. А если точнее, то не дьяволу, а Евгении Ковальчук, неожиданно перевернувшей мою жизнь девушке.

— У вас с матерью плохие отношения? — нарушаю установившееся в кухне молчание.

— Не плохие… просто… — Женя кусает губу и неуверенно мнется около раковины, куда только что загрузила после ужина посуду. Она такая маленькая и хрупкая, что я удивляюсь, как такую миниатюрную девчонку не сломал такой суровый спорт. Смотрю на нее, и руки так и тянутся обнять, защитить, спрятать. Но знаю, что если позволю себе такие вольности — сбежит. Поэтому прячу ладони в карманах домашних брюк и опираюсь плечом о дверной косяк.

— Просто что? Жень, хорошие родители никогда не будут ломать ребенка в угоду своим желаниям.

— Почему ты решил, что она ломает? — взгляд наконец-то перестает блуждать по кухне. Она смотрит на меня своими большими серыми глазами, с веером густых ресниц. Смотрит с вызовом, хмуря брови. — Она не ломает. Просто заботится, так, как умеет.

— Хреново умеет, значит.

Ненависть к ее матери бушует внутри и подогревается ощущением абсолютной покорности Жени перед ней.

— А твои родители? Они где?

— В Сибири. Отец военный, кидают из части в часть, ну и мать за ним. Никуда без своего Володи.

— Вот это любовь… — губы девушки трогает легкая улыбка, рисуя на лице мечтательное выражение полной безмятежности.

— А твой отец? Он… — пожимаю плечами и не решаюсь строить предположений, чтобы не обидеть ненароком.

— Ушел. Я маленькая совсем была, когда он бросил мать одну в чужом городе с лялькой на руках. Она ведь у меня тоже фигуристкой стать мечтала.