Снова и снова

Обещает уладить вопрос с моей «отлучкой» из клуба на три-четыре дня и отключается. А я набираю следующего помощничка, без которого тоже не обойтись. Димыч слушает внимательно и, судя по голосу, похоже, от счастья за сестру уже из штанов выпрыгивает. Метлицкий обещает найти знакомых и подключить связи, чтобы нас с моей малышкой расписали как можно быстрей.

Следующая неделя пролетает вмиг. Долго споря и ругаясь с главным тренером Пингвинов, мы пришли к выводу, что пока Ковальчук не станет Дёминой и не приедет в Штаты, покоя мне не будет. Поэтому он ворчит, кричит и выкатывает штраф за недисциплинированность, но с подачи руководства сверху все-таки отпускает.

Димка пишет, что у него все схвачено, и наша регистрация завтра в двенадцать. Подаем заявление, и сразу же нас расписывают. Женя пока ничего не знает и ходит грустная, звонит с неизменно печальной улыбкой и сетует на то, что они с Джеком безумно скучают. Меня же так и подмывает все ей рассказать, но я держусь. Уж лучше пусть потом с визгами счастья кинется с поцелуями и объятиями, когда я приеду и постучу в ее дверь.

В аэропорт мчу, окрыленный, и с дурацкой, широченной улыбкой на губах. Как проходят одиннадцать часов полета, не помню. Как в тумане. Все мысли уже там, уже с ней. Выходных у меня всего два, и на них программа максимум. В девять утра я прилетаю, в двенадцать расписываемся, а в восемь вечера лечу обратно, только уже с псом и женой под боком. Не представляю, как Женя отреагирует на такую скорую свадьбу, но надеюсь, что не пошлет меня вместе с обручальными кольцами куда подальше.

Замираю у двери квартиры Устиновой в начале двенадцатого. В брюках и рубашке, с накинутым на плечи пиджаком. Выгляжу я точно необычно, хотя, по словам Димкиной Даши, мне идет. Сердце выскакивает из груди, а руки реально трясутся. Только сейчас, стоя в паре метров от моей девчонки, я понимаю, что, возможно, ей очень не понравится моя идея быстрой свадьбы, но готов сражаться до последнего.

Зажимаю кнопку звонка и жду, про себя отсчитывая секунды. Одна, две, три… пять…

— Кто это к нам… — сначала слышу ее голос, пока открывается дверь, и только потом встречаюсь с любимыми серыми глазами, полными шока и растерянности. — Кирилл… — то ли спросила, то ли подтвердила факт моего присутствия Женя.

— Может, обнимемся? — растягиваю губы в улыбке и развожу руки.

— Кирилл! — приходит в себя Женя и, наконец-то, со счастливейшей улыбкой влетает в мои раскрытые объятия, целуя в губы и тихонько смеясь. — Кирюша мой, ты здесь…

— Здесь, малышка, здесь.

Стискиваю в объятиях, и нет никакого желания ее отпускать, но время поджимает, и у меня примерно полчаса, чтобы убедить ее выйти за меня прямо сегодня.