Снова и снова

Еще раз заглядываю в телефон, сверяясь с его сообщением. Где-то здесь. Я точно знаю, не мог он еще пройти. Последний раз я должна с ним увидеться.

Кручу головой и наконец-то вот нахожу его у стойки регистрации.

Все вокруг словно замирает. Пропадают несущиеся мимо люди, звуки, запахи, цвета. Только взгляд глаза в глаза. И я уже успешно тону в этих синих озерах. Вот он, рядом совсем, только руку протяни. Но страшно.

Кир первый делает неуверенный шаг в мою сторону, но я на автомате отступаю. Пячусь назад, как какая-то трусиха. Отступаю, и слезы тут же застилают взгляд. Делаю вдох полной грудью и вытираю глаза ладонью. Кир смотрит на меня. Ему что-то говорит женщина, стоящая в очереди, но он не обращает на нее внимание. Сейчас я понимаю, что не могу больше терпеть и терять последние мгновения, когда могу наконец обнять его.

— Кирилл, — срывается стоном с моих губ его им, и я вижу, как он тяжело сглатывает.

Перебарываю все страхи и делаю первый, совершенно неуверенный шаг по направлению к нему и срываюсь с места, несусь, как сумасшедшая, через огромный зал и толпы снующих мимо людей, тут же падая в любимые руки.

— Кир, — обвиваю его шею, дыхание сбивается, перед глазами все плывет от непролитых слез. Ищу его глаза, стремясь утонуть в любимых океанах нежности.

— Женя, — у самого уха выдыхает он и стискивает в своих ручищах. Сильно, до боли, прижимая к себе. Так, что я снова чувствую себя маленькой и слабой девчонкой рядом с ним. Боже, как мне этого не хватало! Всю неделю изводила и себя, и его. Перед таким важным решением вместо того, чтобы поддержать его. Помочь.

— Прости, — шепчу ему в губы, больше не в силах что-либо сказать. Провожу ладошками по скулам, заросшим легкой щетиной и зарываюсь пальчиками в густых, слегка вьющихся волосах. Вероятней всего, в последний раз.

Наши губы сливаются в долгом поцелуе, от которого голова кругом, легкие огнем. И нет никакого желания это прекращать. Его руки все крепче притягивают меня к себе. Еще немного, и я растворюсь в нем, потеряюсь окончательно.

— Женька, — отстраняется он первым, переводя дыхания. — Прости меня. Я дурак. У меня сердце разрывается на части. Не могу уехать, — оправдывается он и, словно в подтверждение своих слов, машет головой, упираясь лбом в мой лоб и целуя в кончик носа, как ребенка. — Девочка моя…

— Ты должен, Кир. Ты к этому шел всю свою сознательную жизнь, — с трудом сглатываю вставший в горле ком, продирая слова. — А я останусь здесь и буду радоваться твоим успехам, — вымучиваю из себя улыбку. — Ты справишься, я уверена. Ты же вон какой сильный! — наигранно хлопаю его по плечу. — Я ни о чем не жалею, Кир. Это было самое лучшее время, — перевожу дыхание. Очень больно даются прощальные слова, что я готовила всю ночь.