Снова и снова

Но я лишь успеваю увидеть скрывающуюся в подъезде хрупкую фигурку. Несусь следом и застываю у нужной двери. Вот она, почти рядом. Только позвонить и попросить поговорить.

Опираюсь о подъездную стену и пытаюсь выстроить диалог в голове. Но все мысли путаются. Набираюсь смелости и звоню в дверь.

— Чего тебе? — на площадку выходит сама Устинова.

— Я с Женей хочу поговорить, — отвечаю, но женщина настроена воинственно.

— Она не хочет, — складывает руки на груди. — Что, наломал дров, теперь локти кусаешь?

— Видимо, именно так, — соглашаюсь с ней.

— Мальчик мой, чтобы заслужить любовь этой девочки, надо землю грызть зубами. Не понимаю, за что она тебя так любит. Ты бы видел, как она вчера себя добивала на льду. Чтобы не чувствовать боль здесь, — она тычет мне в грудь.

— Дайте мне с ней поговорить, — дергаюсь в сторону двери, но эта женщина-шкаф меня не пропускает и остается непоколебимой.

— Да хрен тебе! Мучайся. Не все же ей. Да, я такая. Как курица-наседка, не дам в обиду свою подопечную. И не смотри на меня, как баран на новые ворота. Я и так не лезла в ваши отношения, видя, как она порхает. У нее на носу отборочный! Через два месяца участие в олимпиаде. И я уверена, что в этот раз она возьмет золото, и это уже будет без тебя. А потом можешь пробовать мириться с ней. Если она уже захочет. А сейчас проваливай, и чтобы духу твоего здесь не было! — хлопает меня по лбу с причитанием «дурья башка» и закрывает передо мной дверь.

Я, как истукан, стою у двери и не могу пошевелиться. Это что значит? Всё? Что я больше не увижу свою Женьку?

Звоню еще раз в дверной звонок. Я не могу вот так все оставить. Я люблю ее в конце концов!

— Дёмин, — тренерша приоткрывает дверь. — Если ты сейчас же не исчезнешь, я вызову полицию. И тебя на пятнадцать суток закроют в обезьяннике. Тебе это надо? — рычит на меня.

— Мне Женя нужна, Ольга Павловна. Можно с ней поговорить? Я все объясню ей. Правда, очень надо!

— Не сегодня, Кирилл. Не сегодня, — и снова закрывает дверь.

Но делать нечего. Телефон девушки не отвечает, даже, скорее всего, просто выключен. Не хочет она меня ни видеть, ни слышать. Но утром-то она пойдет на Арену. А значит, я смогу с ней поговорить. И усаживаюсь на ступеньки, оперевшись о перила. Буду ждать утра.

С раннего утра дом ожил. То и дело с верхних этажей кто пешком, кто на лифте.

— Молодой человек, а вы чего здесь сидите? — вдруг откуда ни возьмись появилась пожилая женщина и трясет меня за плечо.

— Жду. А вы идите-идите. Я дождусь нужного мне человека и уйду. Не беспокойтесь, — успокаиваю бдительную жительницу.

— Ну, смотри, а то полицию вызову, — и спускается дальше.

Да что же мне все полицией тыкают? От этих мыслей отвлекает звук открывающейся двери. Той самой, за которой от меня прячется моя девушка.